Звездный зверь - Роберт Хайнлайн

Ламокс продолжал идти уверенным шагом по разбитой дороге. Он использовал свое ночное зрение, и потому им не грозила опасность наткнуться на что-нибудь в темноте. Он знал, что Джонни заснул, и старался идти как можно ровнее. Но вскоре это ему надоело, и он тоже решил прикорнуть. Он плохо спал в последние ночи, которые провел вне дома. Все это время вокруг происходили какие-то глупости и всегда находился кто-то, раздражавший его. Кроме того, беспокоило отсутствие Джонни. А сейчас он выставил сторожевой глаз, закрыл все остальные глаза и передал управление телом второму мозгу, расположенному в задней части туловища. Ламокс крепко заснул, оставив бодрствовать лишь незначительную часть своего разума, которая никогда не спала, но выполняла лишь самые простейшие функции, как, например, наблюдение за дорогой и управление восемью без устали переступающими громадными ногами.

Джон Томас проснулся, когда звезды на предутреннем небе уже начали гаснуть. Он размял затекшие мускулы, и его охватил озноб. Вокруг вверх уходили скалы. Дорога как раз огибала одну из них. С противоположной стороны была пропасть, по дну которой протекал ручей. Джонни выпрямился.

— Эй, Лами!

Никакого ответа. Он крикнул снова. На этот зраз Ламокс сонно ответил:

— В чем дело, Джонни?

— Но ведь ты же спишь! — уличающим тоном воскликнул Джонни.

— Я и не говорю, что не сплю.

— Ну хорошо, хорошо… Мы все еще на той же дороге?

Ламокс проконсультировался со своим alter ego и ответил:

— Да. А разве ты хотел, чтобы это было не так?

— Нет. Но теперь нужно сойти с нее, потому что уже светает.

— Почему?

Джон Томас не знал, что ответить. Он не был уверен, что сможет объяснить Ламоксу, что его осудили на смерть, и теперь нужно скрываться.

— Так надо, вот почему. Продолжай двигаться вперед, я тебе потом все объясню.

Уровень, на котором проходило русло горной речки, постепенно повышался. Через милю-другую дорога шла всего на несколько футов выше потока. Вскоре они вышли к месту, где речка привольно разлилась по широкому плесу, усеянному торчащими из воды камнями.

— Ух ты, отлично! — воскликнул Джон Томас.

— Что, будем завтракать? — спросил Ламокс.

— Нет, пока что нет. Видишь эти камни?

— Да, вижу.

— Я хочу, чтобы ты шел по камням, ни в коем случае не наступая туда, где мягко. Нужно сойти с покрытия дороги прямо на эти камни. Ты меня понял?

— Это чтобы не оставить следов? — с сомнением спросил Ламокс.

— Именно для этого. Если кто-нибудь увидит твои следы, то тебе придется идти обратно в город — они будут искать нас, понимаешь?

— Я не оставлю никаких следов, Джонни.

Ламокс как огромная гусеница-землемерка перебрался на обмелевшее ложе потока. При этом Джону Томасу пришлось одной рукой ухватиться за веревку, а другой придерживать мешок с продуктами. Он даже вскрикнул. Ламокс замер и спросил:

— У тебя все в порядке, Джонни?

— Да. Ты просто удивил меня. Теперь давай пойдем вверх по течению этой реки по камням.

Они пошли вдоль потока, выискивая подходящее место, чтобы перейти на другой берег. Русло потока расходилось с дорогой, и вскоре они удалились от нее на несколько сот ярдов. Теперь уже совсем рассвело, и Джон Томас начал беспокоиться, что их могут заметить с воздуха. Хотя вряд ли тревога будет поднята так быстро.

Впереди на берегу показалась небольшая роща горных сосен. Она казалась довольно густой, но даже если Ламокс в ней будет заметен, то если он будет стоять неподвижно, его примут за большой валун. Наверное, это подходящее укрытие, тем более что поблизости ничего лучшего не было.

— Так, а теперь нужно выйти на берег вон к тем деревьям, Лами. И ни в коем случае не осыпав берег. Двигайся осторожно.

Они вошли в рощицу и остановились. Джонни слез на землю. Ламокс отломил ветку сосны и начал жевать ее. Это напомнило Джонни Томасу, что он и сам давно не ел. Но от усталости он голода не чувствовал, только очень хотелось спать. Действительно, ему надо поспать… Полусонный, он подумал, что неплохо бы и в самом деле хорошенько выспаться. То, что ему удалось подремать, сидя на спине у Ламокса и держась за веревку, не могло дать полноценного отдыха. Но он боялся, что если Ламокс будет пастись один, пока он спит, то этот глупый великан выйдет на открытое место, и его заметят.

— Лами, давай поспим перед завтраком?

— Зачем?

— Видишь ли, Джонни очень устал. Я лягу рядом с тобой в спальном мешке. Когда проснемся — поедим.

— И ничего нельзя есть, пока ты не проснешься?

— Именно так.

— Ну что ж, ладно, — с сожалением сказал Ламокс.

Джон Томас достал из кармана свой спальный мешок, открыл маленький клапан его матраса и вставил нагнетатель воздуха. Затем установил термостат, настроил его, и пока тот прогревал спальный мешок, матрас медленно надувался. Разреженный горный воздух затруднял работу. Джонни оставил матрас надутым не полностью и снял с себя одежду. Дрожа от холода, нырнул в мешок и полностью закрыл его, оставив только отверстие для дыхания.

— Спок' ночи, Лами.

— Спок' ночи, Джонни.

Мистер Кику спал очень плохо и проснулся очень рано. Позавтракал один, не став беспокоить жену, потом отправился в Министерство инопланетных дел. Когда он прибыл туда, в гигантском здании было еще почти пусто, не было никого, за исключением нескольких сотрудников, несших ночное дежурство. Сев за свой стол, он попытался стать собранным.

Его всю ночь мучило подсознательное ощущение, что он упустил что-то очень важное. Мистер Кику очень уважительно относился к своему подсознанию, придерживаясь теории, что настоящие мыслительные процессы происходят не в коре головного мозга, которая лишь что-то вроде витрины, где видны уже результаты работы, а в каком-то другом месте. Эта витрина представлялась ему подобием экрана монитора.

Что-то крайне важное скрывалось за словами молодого Гринберга. Что-то насчет того, что раргилианин полагал, будто хрошии, располагая всего одним кораблем, представляли собой серьезную угрозу для Земли. Кику отбросил эту мысль, как неудачную попытку блефа со стороны медузогуманоида. Может быть, это было и несущественно. Сейчас переговоры почти завершены, осталось только установить постоянные дипломатические отношения с цивилизацией хроший.

Его подсознание, однако, не было с этим согласно.

Он облокотился на стол и вызвал ночного дежурного по связи.

— Это Кику. Вызовите, пожалуйста, отель «Универсаль»… У вас должен проживать доктор Фтаемл, раргилианин. Как только он закажет завтрак, я хочу поговорить с ним. Нет, не надо его будить, любое существо имеет право на отдых.