Ходячие мертвецы. Падение Губернатора - Джей Бонансинга

– Мы довольно давно нашли этот город, – продолжал доктор. – База Национальной гвардии, узкие улицы – мы решили, что его удастся отстоять. – На мгновение воцарилась тишина, послышалось журчание воды. – Он был жестким с самого начала, но при нем все работало.

Услышав это, Губернатор сжал кулаки. Гнев сковал его мускулы, по жилам пробежал адреналин от неожиданного открытия.

– Филип быстро стал лидером нашей группы, – продолжал голос. – Он делал то, что нужно было для защиты людей. Но через некоторое время…

Ненависть пронизала Губернатора. В пальцах закололо, рот наполнился горькой, вязкой желчью. Губернатор наклонился к двери, чтобы лучше слышать.

– …некоторым из нас стало очевидно, что он делал это скорее ради удовольствия, чем ради нашей защиты. Он явно был не просто злобным негодяем. И это не говоря о его дочери.

Губернатор услышал достаточно. Он потянулся к дверной ручке, но что-то остановило его.

За дверью раздался другой голос – более низкий, более хриплый, как будто бы принадлежащий работяге из Кентукки:

– Почему вы не остановите это? Бои? Кормление зомби?

– А что, по-вашему, он сделает с любым, кто выступит против него? – ответил доктор. – Я ненавижу этого сукина сына, но не могу ничего поделать. Что бы он ни выкинул… он защищает людей. А большинству этого достаточно.

Губернатор сдержал желание тараном выбить дверь и прикончить всех, кто был внутри.

Доктор:

– Пока их от кусачих отделяет стена, они не слишком переживают о том, кто находится по их сторону.

Филип Блейк пинком распахнул дверь. Шпингалет отлетел на другой конец комнаты, прокатившись по плиточному полу, как стреляная гильза. Дверь ударилась о стену, и все в палате подпрыгнули.

– Прекрасно сказано, доктор, – произнес Губернатор, спокойно входя в госпиталь. Подручные не отступали от него ни на шаг. – Прекрасно сказано.

Если возможно, чтобы вся комната сверкала от статического электричества, то именно это происходило в тот момент, когда глаза каждого – Стивенса, сидевшего на кушетке незнакомца, стоявшей у раковины Элис – оказались прикованы к худощавому мужчине, который по-хозяйски вошел в госпиталь, держа ладони на бедрах. Спокойное довольство на лице Губернатора контрастировало с угрюмой мрачностью Брюса и Гейба, которые, как бойцовые псы, следовали за своим господином.

– Что вам нужно? – наконец-то выдавил доктор. В его голосе сквозило напряжение.

– Ты сказал прийти сегодня, док, – ответил Губернатор с простодушием очередного пациента, явившегося на осмотр. – Хотел сменить мне повязку. – Он показал на свое израненное ухо. – Помнишь?

Затем Губернатор взглянул на захватчика, который неподвижно сидел на кушетке на другой стороне комнаты.

– Брюс, наставь-ка пистолет на этого левшу.

Черный здоровяк молча вытащил серебристый пистолет руге калибра и навел его на мужчину по имени Рик.

– Присаживайтесь, Филип, – сказал доктор. – Я быстро. – Голос его стал ниже, надломившись от презрения. – Уверен, у вас есть дела поважнее.

Губернатор опустился на залитую галогенным светом кушетку для осмотра.

Рик не мог оторвать глаз от Губернатора, и тот посмотрел на него в ответ, а затем улыбнулся. Казалось, два диких хищника оценивали друг друга, выгнув спины.

– Прекрасно выглядишь, незнакомец. Как рука?

Он подождал ответа, но Рик не произнес ни слова.

– Что ж, – пробормотал себе под нос Губернатор, когда Стивенс подошел к нему и наклонился, чтобы лучше рассмотреть забинтованное ухо, – прекрасно.

Наконец мужчина с песочными волосами резко спросил:

– Итак… когда начнутся пытки?

– Для тебя? Никогда. – В глазах Губернатора плясали веселые искры. – Я тебя сразу раскусил, ты болтать не станешь. У тебя семья там, откуда ты пришел. Ты их не выдашь.

Стивенс аккуратно снял повязку и посветил маленьким фонариком на окровавленное ухо.

– Нет, я собирался пытать других у тебя на глазах, – объяснил Губернатор. – Не думал, что ты сломаешься, но был почти уверен, что сломается кто-то из них. – Он подмигнул. – Но планы изменились.

Мужчина взглянул на длинный ствол «магн ума» Брюса и спросил:

– И каковы они теперь?

– Ты пойдешь на арену, – радостно сообщил Губернатор. – Хотя бы позабавимся. – Слегка усмехнувшись, он отвел глаза. – А сейчас я собираюсь вытряхивать все дерьмо из той сучки, которая прокусила мне ухо, пока она не найдет способ свести счеты с жизнью.

Комната – как единый организм – встретила эти слова оглушительной тишиной. Молчание затянулось. Раздавался лишь треск разрываемой Стивенсом марли и шуршание пластыря.

– А что до юного слезливого азиата, – добавил Губернатор, улыбаясь практически от уха до уха, – так его я отпущу.

Последовало изумленное молчание. Не ожидая такого, Рик уставился на Губернатора.

– Отпустите? Почему?

К этому моменту Стивенс уже проверил ухо Губернатора и сменил на нем повязку.

Доктор сделал шаг назад, а Губернатор удовлетворенно вздохнул, бодро хлопнул ладонями по бедрам и поднялся на ноги.

– Почему? – Он усмехнулся в лицо незнакомцу. – Потому что он настоящий болтун. Рассказал мне все, что я хотел услышать.

Кивнув подручным, Губернатор с улыбкой направился к двери.

– Я знаю все, что нужно, о вашей тюрьме, – пробормотал он, шагая к выходу. – А если он достаточно туп, чтобы отправиться туда, он приведет нас прямиком к ней.

Мужчины вышли из комнаты и хлопнули за собой сломанной дверью.

Госпиталь погрузился в жуткую тишину.

На рассвете следующего дня пулеметчик, сидящий в северо-восточном углу баррикады, начал стрелять по группе ходячих, ковылявших вдоль кромки леса. Во все стороны брызнули фонтаны мозговой жидкости, полетела мертвая ткань.

Из-за шума город проснулся. Хлопки пулеметных выстрелов долетели и до узкой аллеи позади многоквартирных зданий в конце Мейн-стрит. Эхом отражаясь от стен, они нарушили спокойствие грязного, помятого человека, устроившегося под пожарной лестницей.

Боб пошевелился, прокашлялся и попытался понять, где он, какой сейчас год и как, черт возьми, его зовут. В канавах и желобах вокруг него все еще стояла дождевая вода. Штаны были насквозь сырыми. Ничего не понимая в алкогольном ступоре, промокший под дождем до нитки, он потер щетинистый подбородок и почувствовал, что по впалым морщинистым щекам катились слезы.

Неужели ему снова снилась Меган? Неужели его опять преследовал тот кошмар, в котором он не мог дотянуться до ее тела, болтавшегося в петле? Он ничего не помнил. Ему ужасно хотелось залезть в соседний мусорный бак и сдохнуть там, но вместо этого он поднялся на ноги и зашагал по переулку навстречу свету дня.