Путешествие на восток - Любовь Федорова

Подожженный стражниками сухой чертополох у стены ярко вспыхнул в самом начале вторжения, но быстро прогорел. Джу постоял несколько мгновений на пороге помещения, где пропал Аглар, привыкая после полыхания огня к темноте. Потом сунулся внутрь. На середине огромного склада возвышался чеканочный пресс. У той стены, на которую немного падал свет, стояли жаровни, блюда, реторты и всякие химические причиндалы, названия которых Джу не помнил, зато точно знал, зачем они нужны: для травления, амальгамирования, отгонки ртути и прочих уголовно наказуемых деяний. Аглар с каким-то человеком ходили вокруг станины пресса, не спуская друг с друга глаз. У Аглара в руке был позаимствованный в кузне металлический прут, у того, второго – кривой саврский нож с зубцами.

Появление Джу они заметили одновременно. Преступник с ножом бросился к выходу, Джу – ему навстречу, Аглар – наперерез. Вместо барсовых жил Джу завел при раскладном крючке цепочку, но для задержания она ему не понадобилась. Преступник сам споткнулся о металлически звякнувший мешок и свалился в скопление химической посуды. Поднялся на колено и ткнул ножом в подбежавшего Аглара, но ничего больше сделать не успел – Аглар лягнул преступника в челюсть, а Джу захлестнул ему шею цепочкой и затянул ее так, что негодяй хрюкнул и навзничь рухнул на кучу опилок. Джу перевалил его на живот, подцепил за спину руки и укрепил крючок. Что и говорить, Иль был вдвое ловчее Аглара.

– Тьфу ты, черт, – прошипел Аглар, роняя прут и прижимая ладонь к руке чуть выше локтя. – Держишь его?

– Держу, – сказал Джу.

– Поднимай. Да не души сильно. – Аглар сплюнул, шагнул ближе и вдруг со всей силы пнул в живот лежащего в опилках человека. – Вставай, сука.

С прикрученными к шее локтями подняться фальшивомонетчику было трудно, однако едва он, извернувшись, словно гусеница, попробовал исполнить приказание, как получил удар по голове и свалился обратно. Каблуком Аглар рассек ему скулу.

– Вставай! – велел Аглар и ударил снова. Руки у него были заняты, поэтому он бил только ногами. Заступаться Джу не смел. Аглар был сильно зол, и рукав его кафтана быстро намокал от крови.

Наконец, утомившись, наставник фыркнул и пошел прочь. Джу поволок еле шевелящегося и по-рыбьи хватающего ртом воздух преступника из темноты на свет.

Центральные ворота складов уже были растворены, из кузницы и недалеких домов набежали смотреть на творившееся у них под носом преступление жители Приречья. На тележке, запряженной двумя осликами, черным и белым, прибыл в качестве эксперта сам господин Кармараш, в честь эдакого праздника оторвавший свою задницу от табурета в префектуре. Восьмерых задержанных собрали вместе, подождали немного, пока приведут девятого, успевшего добежать до самого Рыбного канала, установили оцепление на территории и двинулись в обратный путь. Аглар остался давать Марашу пояснения. Вооруженных преступников попалось только двое. У прочих для защиты не было при себе даже зубочистки. Если негодяи и ждали полицию, то не сегодня – все их оружие оказалось свалено в углу склада с прессом, под соломой.

Шан по пути рассказывал Джу, что по вычитанной им где-то научной теории после пытки скукой у человека появляется тяга к разрушению, поэтому следом за тупым патрулированием улиц по-настоящему разогнать кровь совершенно необходимо. А так как дело кончилось победой, даже есть за что выпить. Что же касается Джу, то он предвкушал составление парочки рапортов – за себя и за Аглара, – допросы по горячим следам, новую беготню в архив и обратно, нудеж Мараша, что в документах грамматические ошибки и следует переписать сотню-другую листов от начала до конца. Поэтому болтовню развеселившегося Шана он поддержать не сумел. Заняться собственными делами судьба не сулила, и это было досадно.

Жизнь в Царском Городе начиналась, едва лишь светало. Дин попал на доклад одним из первых и откровенно выложил все, что думал о новопоселенцах острова Бо. Государь внимательно выслушал его и не задал ни одного вопроса. Тогда Дин осмелился спросить сам:

– Каков наш интерес в общении с ними?

– Если они желают помощи и покровительства – мы им окажем. Само собой, в разумных пределах. Пусть господин посол твердо решит к завтрашнему обеденному времени, чего именно он хочет. Я приму его в Серебряном павильоне для личной беседы. Официально вы мне представите его в тот же день половиной стражи позже.

Ага, подумал Дин. Океан потому велик, что и малыми речками не брезгует. У них есть золото, у нас есть то, что можно за золото купить. А значит, мы дружим с иноземцами. Однако для личных, да еще и предваряющих официальное представление бесед государь снисходил в редчайших случаях. Вернее, в тот единственный раз, что император имел с первосвященником энленского Эктла подобную беседу, официальная встреча не состоялось в связи с полнейшим их разногласием по взгляду на политику в северных землях.

Дин откланялся.

Прибыв в Большой Улей, Дин сделал так, как ему велели. Хитроватому посланнику Фай Ли он предложил три варианта развития событий.

Первый – окончательно вывести остров Бо из состава империи, сделать его самостоятельным государством и поддерживать со Столицей лишь дипломатические отношения. В этом случае цены на военную и продовольственную помощь, с учетом налогов, удваиваются, и никакой ответственности за безопасность жителей острова империя не несет, полностью предоставляя Бо собственной судьбе.

Второй – вернуть Бо в архипелаг Ходжер. Признать над ним власть Дома Джел и жить по ходжерским законам: заниматься рыбной ловлей, восстановить Башню оракула и снарядить или нанять корабль с людьми на охрану морских рубежей архипелага.

Последний, третий вариант, предполагал вхождение острова в состав империи на правах самостоятельного территориального образования, наравне с Таргским Севером, торговыми городами, савр-Шаддатом, Арданом, Ходжером и южными провинциями Икт. В этом случае гарантировалась продовольственная и военная помощь острову Бо, налог на торговые сделки значительно снижался, а по некоторым разделам уголовного, земельного и семейного права на жителей острова распространялся бы закон об экстерриториальности – то есть, только их собственные внутренние правила и установления. Правда, острову, вдобавок к самостоятельному руководству, полагался в таком случае наместник, но тонкости политических назначений можно обсудить лично с государем. В законах не сказано, что правитель острова не может быть одновременно и его наместником. Например, на Ходжере роль наместника исполняет сам Патриарх Дома, а в Ардане нет иного руководства, кроме генерал-губернатора, который одновременно и наместник, и правитель. Условия тоже просты: подпись на документе о своевременной уплате податей, мобилизация ополченцев в случае войны и жена-таю для государя, как залог подлинного объединения.

Отчего-то господин Фай Ли особо задумался над фактом женитьбы государя на таю. Спросил, нельзя ли обойтись без нее.

Дин пожал плечами. Это можно обговорить с государем, но женитьба – всего лишь формальность. Дань пятисотлетним традициям. Государь женился на саврской княжне, когда той едва исполнилось четыре года, и через два дня отослал ее домой. Со всеми женщинами из торговых городов брак по взаимному согласию был расторгнут через малое время после свадьбы, и девушки переданы ожидавшим их возвращения женихам. Закон о государевых женах – всего лишь знак взаимного уважения государя и имперских территорий. Это почетно, когда, подержав некоторое время женщину в своем доме, государь отдает ее обратно народу, воспитавшему ее. Ребенок этой женщины от следующего брака – как бы дитя государя, хотя носит другое имя. Конечно, государи в истории Таргена случались разные, но нынешний вовсе не придерживается буквального следования закону. Важно лишь соблюсти внешний ритуал.