Последний резерв - Игорь Подгурский

Топливовозы были мощными четырехосными грузовиками. Вытянутые баллоны цистерн закрывали от пуль и осколков защитные экраны. Иллюзорная преграда для чего-либо более крупнокалиберного. При любом нападении на армейские колонны наливники подбивали первыми. Из-за противопульных щитов четырехосные машины напоминали формой вытянутые гробы на колесах. Темно-зеленая окраска только усиливала мрачное сходство. За водителями этих катафалков сразу же закрепилось прозвище «зажигалки».

В ответ на вопрос, где они угодили в засаду, водитель ткнул грязным пальцем в подсвеченную рассеянным синим светом карту на командирском планшете. Такой свет через пару метров уже практически не виден, и его легко спутать с гнилушкой или светлячком.

— Северо-восточнее поселка лесозаготовителей. Там еще старый карьер рядом. — Водила шмыгнул носом и пояснил: — Руду добывали. Кажись, из домов на окраине по нам стреляли. Точно не помню.

Глаза его перестали шнырять по сторонам. Он шагнул к перевернутому столу и что-то подобрал с земляного пола. «Что-то» оказалось начатой пачкой галет в зеленой упаковке из армейского пайка. Похоже, спецназовцы и партизаны питались из одного котла.

Жадно, давясь, он захрустел галетами, глотая куски, почти не разжевывая. Оголодал. Пленных кормили скудно. А возможно, и не кормили вовсе? К чему переводить еду на врага. Их никто не звал к себе в гости на эту планету.

Откинув полог, в палатку заглянул сержант, заместитель командира группы. Правая рука офицера. Спецназовцы переглянулись. Командир указал глазами на водителя. Тот уже вытряхивал на ладонь крошки, заглядывая в хрустящий пакетик. Они начинали понимать друг друга без слов.

Сержант снял с пояса кожаный мешочек и протянул оголодавшему бедолаге.

— На, пожуй, местный деликатес.

Путаясь в самодельных завязках горловины, водитель развязал мешочек и одним махом высыпал его содержимое в рот. Проглотил, скривившемуся от горечи, протянули фляжку с водой. Запить. Сами охотники уже свыклись с постоянным горьковатым привкусом во рту. По лицу «зажигалки» пробежала судорога. Казалось, его сейчас вывернет наизнанку прямо в палатке. Хотя какая разница. Они не собирались задерживаться в лагере.

У командира появилась новая цель — поселок лесозаготовителей. Они тут шарят по лесу в поисках повстанцев, а враг спокойно засел в уютных домиках поселка. Днем он добропорядочный колонист, горячо поддерживающий Содружество. Ночью достал оружие из захоронки и бьет в спину. Змеиное гнездо прямо под носом, а его никто в упор не видит. Выжечь каленым железом! Всех извести под корень! Примерно такие мысли сменяли одна другую в голове офицера.

Отряд не мог запросить поддержки главных в уничтожении поселка мятежников. Как некстати подорвался радист на мине. Хотя на войне мало что происходит кстати. Сами справимся. На руках есть козырь — фактор внезапности. Самые невыгодные шансы можно равнять в свою пользу.

Характерная черта профессионального военного — выбирать цель, руководствуясь приоритетами, вдолбленными в голову командирами. Он кладет на это собственные силы и чужие жизни. А потом убеждается, что есть задачи и поважнее.

Внезапно о себе напомнил замолчавший после боя голос.

«Убей! Убе-ей!» — прошелестело в голове.

Райх заметил, что сержант сжимает в руке длинный разделочный тесак.

«Такого у него раньше не было. Наверное, нашел в лагере. Зачем он ему?»

Командир вышел из палатки и сразу увидел зачем. Посередине лагеря, напротив входа в палатку, высилась аккуратная пирамидка из отрубленных голов. Выглянувшая из-за облаков одна из трех лун планеты робко осветила жутковатую сюрреалистическую картину.

— Ну, как? — поинтересовался из-за спины сержант. По голосу чувствовалось, что он горд собой и сделанным. — По-моему, ничего получилось. Должно впечатлить их приятелей! — Он довольно хохотнул и, подойдя к пирамиде, поправил за длинные волосы верхнюю голову. — Жаль, материала маловато. Хотелось бы сделать повыше. Помасштабнее!

— Я уже видел подобные художества.

— Да? И где он служит? — встрепенулся заместитель.

— Он уже давно умер и вообще был художником. Нарисовал картину — огромная пирамида посреди пустыни, сложенная из черепов. — К художествам подчиненного Райх отнесся равнодушно. Без эмоций. В душе после личинок словно все выгорело, превратилось в труху. — Надо будет тебе подарить коллекцию фигурок величайших военных преступников.

— Я же говорю, материала мало.

Сержант с досадой пнул любовно возведенную пирамиду. Слова офицера о том, что его опередили, неприятно задели самолюбие. Он с силой воткнул тесак в ствол ближайшего дерева. Посыпалась кора.

— Черепа — это хорошо. Откуда он столько голов в пустыне набрал?

Лейтенант проигнорировал вопрос и вкрадчиво поинтересовался:

— Сам додумался или подсказал кто? — Раньше необоснованного изуверства за сержантом не наблюдалось.

— А! — отмахнулся заместитель и как о чем-то само собой разумеющемся продолжил: — Голос приказал! — И постучал кулаком по голове. — Надоел, спасу нет. Гундит и гундит, как моя училка по географии в школе. Еще та ведьма была…

Офицер рассеянно кивнул. Значит, не один он такой… голосослышащий.

Сержант прошелся по захваченному лагерю. Все самое ценное с убитых он уже собрал. Содержимое найденных кожаных мешочков заместитель пересыпал в один и повесил на ремень. Потом передумал и переложил в подсумок, упрятав на самое дно, под запасные магазины.

Напоследок сержант прошерстил трофеи в захваченном лагере. Он нашел невскрытый контейнер с «Фобосами» — «умными» гранатами — и укладку термитных шашек. Запасливый вояка распределил дополнительный груз между всеми поровну. Не обделил и командира, проигнорировав субординацию. Никто не возражал. Куда сподручнее вести бой в населенном пункте, имея «карманную артиллерию». Свой боезапас охотники давно израсходовали. Грозди «Фобосов» подвесили с левой стороны на ремнях экипировки, чтобы удобнее было брать правой рукой в случае необходимости.

«Умная» граната — отличное многофункциональное оружие. Ее можно использовать просто как гранату, достаточно сорвать кольцо чеки. В «Фобосе» есть замедлитель — таймер времени на двадцать минут. Наилучшая особенность для подрыва или прикрытия отхода. Можно активировать липучку на боку цилиндра и прикрепить к любой поверхности. Имелся и чувствительный датчик, реагирующий на изменение объема пространства в закрытом помещении. Он реагировал на любое двигающееся существо размером больше собаки, вошедшее, например, в комнату. Датчик, засекая чужака, вызывал подрыв боеприпаса.

После взведения датчика все для «умной гранаты» становились чужими. Смертельная ловушка могла ждать жертву не больше пяти суток, потом граната, приведенная в спящий режим, взрывалась. Самоликвидация была предусмотрена для того, чтобы обезопасить своих от неприятных сюрпризов.

Использование «Фобосов» напрямую зависело от обстановки, в которую попадал ее владелец, от его фантазии и выдумки.