Зодчий смерти - Михаил Ежов

Когда мы остались вдвоём, Глафира показала вверх.

— Давай поднимемся в рекреацию. Это ненадолго, обещаю. Я знаю, что у тебя полно дел.

— Конечно. Случилось что-нибудь?

— Не совсем. Сейчас всё объясню.

Как только мы оказались на этаже, где почти не осталось учеников, а те, что ещё были, находились далеко от нас, девушка заложила руки за спину и, чуть помедлив, спросила:

— Ты злишься на меня? Только ответь честно, пожалуйста! Я не хотела начинать наше знакомство таким образом. Но эти твои дурочки сами виноваты, правда. Мы ведь к ним не лезли. Понимаешь?

Господи, мне что придётся её ещё и убеждать, что всё в порядке?! Нет, так не пойдёт. Косяк был, и я не собираюсь делать вид, будто моя невеста белая и пушистая. Если сделаю это сейчас, потом хлебну горя сполна.

— Не злюсь, — сказал я спокойно. — Однако на ангелочка ты не тянешь, согласна?

— Почему это?! — округлила глаза Каминская. — Что такого я сделала? Сообщила твоим поклонницам, что у них чуть меньше шансов стать твоими жёнами?

— Во-первых, это не так. Первыми — да. Но не вообще. Во-вторых, тебе не следовало делать этого так нарочито, давая понять, что ты их обошла. Тем более, это даже не твоя заслуга. Дело в приданом, которое предложил твой брат, и в котором я нуждаюсь, а также в примирении наших кланов. На твоём месте могла быть твоя сестра. Любая из них.

Пока я говорил, Каминская покрывалась пунцовыми пятнами, но тут выражение её лица резко изменилось.

— Погоди! — воскликнула она торжествующе. — Ты сам выбрал меня! Хотя мог выбрать другую! Почему ты это сделал? Должна быть причина!

Я кивнул.

— И она есть. Мне показалось, что ты искренне интересуешься моими делами.

— Так и есть, — быстро вставила Глаша.

Я сделал выразительную паузу, глядя ей в глаза.

— Кхм… Извини. Больше перебивать не буду.

Никак у нас маленький прогресс. Поглядим, надолго ли хватит.

— Так вот, поскольку я сделал такое предположение, то рассчитывал, что ты станешь не просто способом помирить наши кланы, но и верным, полезным помощником, в которых я нуждаюсь.

Каминская побледнела, опустила глаза. Кажется, начала понимать, к чему я клоню.

— Однако у меня начинает складываться впечатление, что это не так. Потому что в первый же день ты создала мне проблемы. И речь не только о дуэли. Ты ведёшь себя так, словно я твоя собственность. А это не так. Во-первых, мы даже не женаты. Во-вторых, не тебе решать, на ком я женюсь, и сколько у меня будет жён. В-третьих, я сомневаюсь, что смогу тебе доверять. Ты имеешь привычку преподносить неприятные сюрпризы. Поэтому, раз уж зашёл разговор, хочу спросить: кем ты собираешься стать, когда мы поженимся — соратником, имеющим право голоса, или тенью, которую никто не будет замечать, потому что всё, что она смогла дать роду Скуратовых — это приданое?

Повисла пауза. Довольно продолжительная, надо заметить. В какой-то момент я даже решил, что ответа не последует, и хотел уйти, но тут Каминская подняла глаза. Взгляд у неё был задумчивый и серьёзный.

— Я тебя поняла, Николай, — проговорила она. Голос дрожал совсем чуть-чуть, девушка отлично собой владела, хотя только что выслушала довольно резкую отповедь. Что ж, это уже неплохо её характеризует. Как минимум, характер у неё есть, а не только вздорность. — Ты прав. И… обещаю, больше я тебя не подведу. И не разочарую. На самом деле, я придаю нашему браку большое значение. И понимаю, что это не игра. Мне только жаль, что я не могу отметелить этого засранца Хомутова собственноручно! — добавила она вдруг другим тоном.

— А я этому очень рад. К счастью, никто не слышал, как ты его спугнула, ворвавшись в нашу с ним приватную беседу. Будь свидетели, они решили бы, что барон Скуратов нуждается в защите девушки. Это было бы не очень хорошо для моего реноме.

— Именно поэтому я не подошла бы, будь с вами кто-нибудь ещё, — серьёзно сказала Глафира. — Просто я его терпеть не могу! Он на редкость скользкий тип.

— Вполне могу это понять, но давай договоримся: больше ты не станешь пытаться решать мои проблемы. Во всяком случае, не посоветовавшись со мной, — добавил я, вспомнив, что человека нужно и поощрять.

Тем более, у Глаши имелась явная склонность к интриганству, а это весьма ценная в данном мире черта. Не использовать её совсем — просто глупо. Конечно, я не собираюсь посвящать девушку в свои дела. В конце концов, она пока ещё член Серого клана.

Лицо у Каминской просветлело. Она даже рискнула робко улыбнуться — словно закинула удочку на пробу. Я отвечать улыбкой не стал. Хватит с неё. Хорошего понемножку. К тому же, я ещё не закончил.

— Что касается моего общения с другими девушками. Включая поклонниц. Оно никак не унижает тебя и не умаляет твоего статуса невесты. Тем более, что в нашем случае это дело решённое. Поэтому ты не должна вмешиваться. Мало ли какие у меня планы. Например, ты ведь понятия не имеешь, рассматриваю ли я кандидатуры Жени и Марины. А если да? Твоё выступление могло испортить мне всю игру.

— Я поняла! Честно! Коля, я буду вести себя… сдержанно. Ты главный.

— Само собой. А если вдруг ты станешь об этом забывать, вспомни, что твой будущий муж — потомок изощрённых убийц. Будешь мне мешать, могу и овдоветь.

На этот раз я улыбнулся, давая понять, что пошутил.

Каминская рассмеялась.

— Надеюсь, ты не всерьёз!

— Кто знает? История знавала случаи.

— Ладно, не перегибай. Сказала же: всё ясно. Сам увидишь, я умею держать слово.

В это я почему-то поверил.

— Если мы выяснили отношения, то до завтра. Мне пора ехать по делам.

Глаша подняла руки и даже сделала шажок назад, словно уступая мне дорогу, хотя в этом не было ни малейшей нужды.

— Конечно, Коля, как скажешь, — сказала она почти серьёзно. — Ты главный. Я помню.

Интересно, что она подумала бы, зная, что насчёт вдовства я не совсем пошутил. Правильно говорят: меньше знаешь — крепче спишь.