Водоворот. Запальник. Малак - Питер Уоттс

А потом они не останавливались. Папа даже еду не покупал, говорил, припасы есть там, куда они едут, а туда надо добраться скорее, «пока стена не опустилась». Он так все время говорил – о том, как «они режут мир по шаблону на мелкие кусочки», а все эти «экзотические сорняки и вирусы» дают им предлог, чтобы «загнать всех в малюсенькие анклавы». Мама часто говорила, что просто удивительно, как это ему вечно приходят в голову все эти «развесистые теории заговора», но в последнее время Трейси не покидало чувство, что, кажется, папа прав. Правда, уверена она не была. Все это страшно смущало.

До гор оказалось не близко. Множество дорог покорежилось и потрескалось – не проехать, а оставшиеся забили машины, грузовики и автобусы: их было так много, что на машину Эдисонов даже не глазели, а ведь обычно люди только этим и занимались, ведь, «милая, они же не знают, что я работаю далеко в лесу, а потому считают нас расточительными и эгоистичными, у нас же есть собственный автомобиль». Папа часто сворачивал на проселки, и девочка даже не заметила, как они очутились высоко в горах, а вокруг, куда ни глянь, виднелись лишь старые вырубки, все зеленые от кудзу, пожирающего углерод. А папа по-прежнему не останавливался, только дал Трейси несколько раз пописать, а однажды они заехали под деревья и там ждали, пока не пролетят мимо вертолеты.

Они не останавливались, пока не добрались до маленькой хижины в лесах у озера, и не простого, а, как сказал папа, ледникового. По его словам, таких домишек тут было полно, они протянулись цепью по всем долинам вдоль гор. Давным-давно местные рейнджеры ездили на лошадях, проверяя, все ли в порядке, и каждую ночь проводили в новой хижине. Теперь, конечно, обычных людей в леса не пускали, а потому и рейнджеров не стало. Но домики для гостей все еще держали – для биологов, которые приезжали сюда изучать деревья и всякую всячину.

– Так что мы вроде как на каникулах, – сказал отец. – Будем импровизировать, ходить в походы каждый день, проводить исследования и играть, пока дома все слегка не уляжется.

– А когда мама приедет? – спросила Трейси.

Папа уставился на коричневые еловые иголки, усеивавшие землю вокруг.

– Мама уехала, Огневка, – ответил он, помолчав. – Пока тут только мы.

– Ладно, – сказала Трейси.

* * *

Она научилась рубить дрова и разжигать огонь как снаружи, в месте для костра, так и внутри, в черном очаге; ему, наверное, было лет сто. Ей нравился запах дыма, правда, она ненавидела, как тот лез в глаза, стоило ветру поменяться. Они с папой каждый день ходили в походы, смотрели, как ночью на небо высыпают звезды. Отец думал, что они все такие особенные – «в городе такого не увидишь, а, Огневка?» – но, по мнению Трейси, в планетарии все выглядело красивее, хоть и приходилось надевать фоновизоры. Однако она не жаловалась: понимала, как важно для папы, чтобы ей нравилась вся эта затея с каникулами. А потому улыбалась и кивала. Папа радовался, хоть и недолго.

Ночью, правда, когда они спали вдвоем на кушетке, он держал ее и держал и не отпускал. Иногда обнимал так крепко, что было почти больно; а иногда просто сворачивался клубочком за ее спиной, совсем не двигаясь, не прикасаясь, напряженный как струна.

Однажды Трейси проснулась посреди ночи, а отец плакал. Он прижался к ней, не издавая ни звука, но время от времени еле заметно вздрагивал, и тогда слезы падали ей на шею. Трейси лежала тихо, и папа не знал о том, что она не спит.

На следующее утро она спросила его – время от времени не могла удержаться, – когда приедет мама. Отец сказал, что пора подметать пол в хижине.

* * *

Мама так и не появилась. Зато пришел кое-кто другой.

Они убирали стол после ужина. Весь день провели около ледника на дальней стороне озера, и Трейси очень хотелось спать. Но в доме посудомоечной машины не оказалось, поэтому все тарелки приходилось мыть в раковине. Трейси их вытирала, разглядывая ветреную тьму за окном. Если внимательно присмотреться, то через стекло виднелся крохотный иззубренный уголок темно-серого неба, окруженный черными деревьями, качающимися на ветру. Правда, по большей части, она видела лишь собственное отражение, смотрящее на нее из мрака, да ярко освещенное помещение дома.

А потом Трейси опустила глаза на тарелку, и ее отражение этого не сделало.

Девочка снова посмотрела в окно. Зеркальный двойник выглядел неправильно. Туманно, как будто их там было двое. И с глазами у него случилась какая-то беда.

«Это же не я», – подумала Трейси и почувствовала, как мурашки побежали по всему телу.

Там стояло что-то еще, фигура с призрачным лицом, – и девочка уже почувствовала, как у нее округлились глаза, как раскрылся рот в нарождающемся крике, но существо за окном продолжало смотреть на нее из ветра и тьмы без всякого выражения.

– Папа, – попыталась сказать Трейси, но услышала лишь шепот.

Сначала отец лишь взглянул на нее. Потом посмотрел на улицу, открыл рот, и глаза у него тоже слегка расширились. Но лишь на мгновение. А потом он кинулся к двери.

По другую сторону стекла призрак повернулся вслед за ним.

– Папа, – сказала Трейси, и голос у нее стал совсем тоненьким. – Пожалуйста, не впускай это.

– Ее, Огневка. Не это, – поправил отец. – И не глупи. Снаружи очень холодно.

* * *

И совсем не призрак. Женщина, блондинка с короткими волосами, прямо как у Трейси. Она вошла в дом, не сказав ни слова; ветер решил сунуться вслед, но папа вовремя закрыл дверь.

Глаза у незнакомки были белые и пустые. Трейси сразу вспомнила о леднике в дальнем конце озера.

– Привет, – сказал папа. – Добро пожаловать в наш… э… дом вдали от дома.

– Спасибо, – женщина моргнула, на мгновение закрыв свои пугающие бельма. Наверное, контактные линзы, решила Трейси. Вроде тех КонТактов, которые иногда носили люди. Правда, таких белых она никогда не видела.

– Разумеется, технически это не наш дом, мы тут просто ненадолго, ну вы понимаете… А вы из МПР?

Незнакомка чуть склонила голову набок, задав беззвучный вопрос. Если не считать глаз, она походила на самого обыкновенного путешественника. Гортекс, рюкзак и все такое.

– Министерства природных ресурсов, – пояснил отец.

– Нет, – ответила гостья.

– Ну тогда мы тут все нарушители, так?

Женщина посмотрела на Трейси и улыбнулась:

– Привет.

Та сделала шаг назад и натолкнулась на папу. Он положил ей руки на плечи и слегка сжал, говоря тем самым, что все в порядке.

Незнакомка перевела взгляд на мужчину. Ее улыбка сразу пропала.

– Я не хотела являться без приглашения.

– Да что вы! Мы тут уже несколько недель. Ходим в походы. Исследуем округу. Выбрались до того, как они запечатали границу. Я был… хотя после Большого Толчка мало что осталось, а? Вокруг такой кавардак. Но я знал об этом месте, работал здесь по контракту. Вот мы сюда и поехали. Пока все не уляжется.