К вопросу о циклотации - Борис Стругацкий

В президиум Экономического Совета Мира входили семь человек: Председатель Президиума Виктор Говорков, он же последний Секретарь ЦК Коммунистической Партии ССКР, по профессии преподаватель; его заместитель Марта Гинзбург, знаменитый хирург; Юй Си-тан, педиатр и психолог; Джеймс Нортон, экономист; Яйла Гайрубекова, заслуженная учительница; Форто Каспаро, инженер-кибернетист, племянник великого ученого; Поль Андерсен, Главный врач лечебно-профилактических учреждений Европейского Юго-Запада.

Президиум собирался раз в декаду (за исключением очень редких экстренных случаев). В подмосковном Городе Совета имелось немало специальных помещений, оборудованных специально для всякого рода торжественных заседаний, и некоторые составы Президиума охотно пользовались просторными, пронизанными светом залами, прямо соединенными с Большим Информаторием и другими консультативными устройствами и органами. Но состав нынешний, избранный в позапрошлом году, предпочитал собираться на окраине Полтавы в яблоневом саду возле старомодного коттеджика Марты Гинзбург. Семеро членов Президиума и немногочисленные консультанты по вопросам повестки дня располагались за деревянным столом в тени под тяжелыми ветвями яблонь. Посередине стола, между бутылками с минеральными водами и тарелками с вишней и яблоками ставилась крошечная серебристая коробочка кристаллофонографа, но старик Говорков, кроме того, вел протокол и вручную – писал в блокноте вкривь и вкось, царапая бумагу карандашом и постоянно ломая грифели. Он говорил, что это помогает ему сосредоточиваться. Аккуратный Нортон, вздыхая, чинил для него карандаши.

Заседания проходили довольно быстро. Во всяком случае, кроме завтрака и обеда, других перерывов не делали и к шести часам вечера разъезжались. Завтрак и обед подавала внучка Марты, красивая черноглазая украинка, вечно ворчавшая на Каспаро, который имел неопрятную привычку бросать огрызки яблок и вишневые косточки мимо мусорной корзины. В таких случаях Каспаро похлопывал ее ниже талии (племяннику великого ученого было за сто) и говорил: «Не сердись, малышка, не сердись», а Говорков сердито стучал карандашом по столу и просил не отвлекаться.

В этот день все было как обычно. Как обычно, внучка Марты встретила высоких гостей у входа и поздоровалась с каждым за руку, показывая блестящие красивые зубы. Как обычно, все сразу направились в сад и остановились вокруг стола.

Как обычно, гигант Нортон согнулся, чтобы не задеть головой ветви, с которых свисала спелая антоновка, а Андерсен, скептически усмехаясь, уперся руками в края табурета и покачал его, и табурет заскрипел – тоже как обычно. Затем Говорков сказал: «Ну, приступим», и все сели.

Говорков достал из кармана блокнот в матовой пласттканевой корке и десяток карандашей. Раскрыв блокнот, он оглядел всех и сказал:

– На сегодня у нас три больших вопроса и несколько мелочей. Затем я оглашу меры по решениям последней нашей встречи.

– Принято, – сказала Марта.

– Принято, – повторил Каспаро и перегнулся через стол, выбирая яблоко.

– Все одинаковые, можешь не выбирать, – заметил вполголоса Юй Си-тан.

– Мне помягче…

Говорков постучал карандашом.

– Внимание. Вопросы следующие. Первый – экономика. Планеты и проект «Марс – Венера». Второй…

– А что с проектом? – удивленно осведомилась Яйла.

– Погоди. Второй вопрос – положение с шахтой «К центру Земли». Он, между прочим, связан с первым вопросом, хотя ставили вопросы разные организации. Наконец, третий вопрос – сигма-деритринитация.

– Что это еще за сигма? – с любопытством спросил Андерсен.

– Разъяснения дам позже. И мелкие вопросы. Петиция группы учителей и воспитателей Приморья. Проступок старшего оператора Сувайло – требование наказания. Вопрос о перепроизводстве устаревшего оборудования в некоторых экономических сферах.

– Такие вопросы можно было бы решать на местах и просто информировать Совет, – недовольно заметила Яйла.

– Посмотрим. Итак, первый вопрос. Наша экономика и проект «Марс – Венера». Сообщение сделает экономист Коллиган, заместитель Генерального Руководителя проекта. Прошу вас, экономист Коллиган.

Один из консультантов, сухой гладко выбритый человек в куртке и коротких штанах, кивнул и немного покашлял.

– К настоящему времени в проект втянуты сто шестьдесят семь миллионов человек и тридцать два процента экономической мощности планеты. Работы по генерации атмосферы на Марсе ведутся полным ходом и, по-видимому, будут закончены раньше планового срока – через семь-восемь лет. Но с проектом «Венера» дело обстоит не так благополучно. Вернее, совсем не благополучно.

– Вот как? – произнес Каспаро и выплюнул в кулак вишневую косточку. – Почему?

– Дело в том, что в ходе работ выяснились некоторые чрезвычайно неблагоприятные факторы, остававшиеся неизвестными до сих пор…

– Насколько я знаю, – очень мягко сказал Каспаро, – на эти так называемые непредвиденные факторы были выделены резервы.

Коллиган кивнул. Он сидел, опустив глаза на свою руку, лежавшую на краю стола.

– Были, – сказал он. – Но они оказались совершенно недостаточными. По сути дела… – Он замялся, затем наконец решительно поднял глаза на Каспаро. – По сути дела, они уже израсходованы. Это капля в море.

– И проект…

– Проекту угрожает крах. Если мы не найдем выхода, не подкрепим проект немедленно новыми экономическими мощностями, все, что сделано за последние шесть лет, пойдет насмарку.

Воцарилось молчание. Говорков задумчиво рисовал что-то в своем блокноте. Марта хмурилась и размышляла. Нортон кусал губы, торопливо подсчитывая что-то на карманном счетно-решающем устройстве. Юй Си-тан глубоко вздыхал, отдувался и осторожно промакивал испарину, выступавшую на его смуглом лбу. Андерсен огорченно покачивал головой. Каспаро, не отрываясь, в упор смотрел на Коллигана.

– Когда это выяснилось? – отрывисто, уже совсем не мягко, спросил он.

– Три декады назад, – глухо проговорил Коллиган.

– Разрешите справку, – сказал поспешно другой консультант, толстый лысый человек в белом костюме.

– Прошу, планетолог Иващенко, – сказал Говорков.

– Резкое снижение темпов уменьшения концентрации активных газов в атмосфере Венеры было замечено еще в прошлом году. Но это явление было отнесено за счет недостаточной эффективности наших дезактивационных установок. Проверка их заняла несколько месяцев, а за это время концентрация активных газов стала не только замедлять уменьшение, но и увеличиваться. Это было совершенно неожиданно, и вначале думали, что это просто ошибка измерений. Но теперь-то мы знаем, в чем дело.

– В чем же? – это спросил Андерсен.

– Выяснилось, что помимо основного источника активности – Урановой Голконды – которая, кстати сказать, теперь полностью блокирована и обезврежена – существуют и еще так называемые паразитные очаги. Их три. Один у Южного полюса…