Испытание сталью - Виталий Храмов

А теперь – спать! Есть у нас ещё парочка часов.

Добрался до «дома» – своей землянки. Жена спала поверх одеяла, в сапогах, в одежде, поперёк. Видно, что как зашла, так и рухнула. Сколько же ты на ногах сегодня провела? Сколько операций? Раненных было много. Разул, раздел, уложил под одеяло. Сам разделся, лег. Сразу прижалась ко мне, как котёнок, уткнувшись носом в бок. Спи. А мне подумать надо.

Чё за прикол с методичкой? Дело, конечно, нужное. И для этих времён – передовое, необычное. Методичка. Но зачем ставить меня в авторы? Я этого не писал – раз, я как бы секретный – два. Есть и три, и четыре. Ну вот, на кой ляд меня так пиарить? Я же в президенты не планирую баллотироваться. Тем более, нет их тут.

Ничего не смог я придумать по причине погружения в тяжелый от усталости сон.

– Утро красит нежным светом… – вполголоса пел снаружи голос Громозеки.

Ни хрена оно не красит! Особенно таким голосом. Не, певец из Громозеки ещё хуже, чем телохранитель.

Встал, обулся. Громозека стоял у землянки с мыльно-рыльными в руках, ведро с водой – у ног.

– Статус?

– Всё по плану.

– Подробнее…

– В штабе расскажут.

– Козёл…

– На себя посмотри. Бороду козлиную отрастил. А ещё комбриг!

– Наглая ложь! Всего три дня не брился!

– Твоя седина сильно заметна.

– Уговорил, лей. И рассказывай.

– Всё пучком, командир! – стал докладывать Громозека, нанося мыло на мой подбородок, внаглую вставляя в речь мои обороты. – Подошли штрафники на расстояние броска незамеченными. Первую линию окопов взяли легко, местами и во вторую прорвались. Враг контратаковал, выбил их. Но тут ударили штурмовые роты и немцу кисло стало. На данный момент вся высотка занята, выкуривают недобитков из дотов. Кактус расстроился – ему пострелять почти не пришлось. А с восходом танки с плацдарма пойдут в атаку.

– Танки?

– Ага, только с марша, сразу на плацдарм и в бой. Чудные.

– Кто ж с марша в бой бросает? Они даже оглядеться не успели, ТО технике после марша провести надо.

– Это – да. Я про другое. Танки чудные. Страшненькие, пушечка тоненькая. И имя женское – Матильда.

– Матильда? Есть у британцев такое чудо сумрачного саксонского гения. Броня была неплохая. А вот проходимость – вообще пипец. И манёвренность не очень. Ладно, будем поглядеть, так ли правы интернет-тролли. Да скоро ты? Чё копаешься? Мне в бой, а не на подиум!

– В бой – не думаю. Нас завтра только планируют.

– Во, блин! Чё ты молчал-то! А не мы ли были главной фигурой?

– Хм, наверно, теперь нет. Тут какие-то ударные будут сегодня выступать. Мы теперь не ферзи – точно. Может, ладья – теперь? Ну, вот и всё.

– Наконец-то! Копуша! Поехали в штаб. Ничего у тебя не поймёшь! Женские танки, какие-то ударенные. Ферзь-ладья. Ты, немтырь, когда по-русски балать-то научишься?

В штабе познакомился с особенностями военного словообразования. Я, вот, блин, Громозека, опять твоё «вот!» Так вот, я думал, что главная ударная сила – танки. И ударные части – это танковые армии. А вот и нет! Подразделения, в составе которых основное вооружение танки, называются танковыми или механизированными. Зависит от концентрации этих танков. И ещё – подвижными. А ударные части – это пехота. И от обычных стрелковых частей ударные соединения отличаются только запредельной концентрацией пушек. В данном случае – на три стрелковых полка (со своей штатной артиллерией и штатным артполком) приходилось шесть артполков. Из них два – крупного калибра РГК. Резерва Главнокомандующего. Я так это читаю.

Так что это пушечные соединения.

Не удержался на месте, поехал на плацдарм. Полюбопытствовать.

На НП было представительно – сам комфронта со свитскими. Поздоровался, забился в угол, чтобы не отсвечивать. Солдатская мудрость – подальше от начальства, поближе к кухне. Да, пожрать бы. Где тут походный военно-полевой пит-стоп?

В 7.00 разверзся ад. Хорошо, не на наши головы, а на немцев. Да, артполки РГК – это вам не кот наклал. Порадовался, восхитился. Выкинул кашу – песка туда насыпало с перекрытия блиндажа, пока я рот разевал. Накрыть забыл.

Посмотрел, как британские ушастые бронечерепахи ползут к сплошной стене разрывов.

Да, тут нам, и правда, нечего делать. Решил вернуться в расположение. Там ещё съестного перехватить. Что-то меня на жрачку стало пробивать. Беременный? Тьфу на тебя, дурень. Нервное это. От стрессов. Вами, деревянными, командовать – сплошной стресс. Особенно от твоих тупых приколов, бодигард. Чё, не понял? Учи языки, деревня!

Ставка решила тут по-серьёзному немца пощипать. Такую концентрацию сил организовали. Надеюсь, Сталин знает, что делает. Да что надеюсь! Точно – знает. Выиграл же он войну прошлый раз и без подсказок из будущего. А уж общий расклад войны, без деталей, конечно, всё же я не историк ВОВ, я ему дал.

Да, мне кажется, что моя бригада, как и эта ударная артмощь, молотящая сейчас немцев, все эти танковые бригады, сгоревшие на плацдарме, были бы уместнее в излучине Дона, у Сталинграда. Но, может быть, поэтому я и комбриг с натяжкой, а ОН – Генералиссимус. Исключительно с большой буквы.

Будем поглядеть. И поучиться.

А откуда мне было знать, что, подобные воронежской, контрнаступательные операции сейчас разворачиваются на самом юге – у Ростова, на самом севере – в направлении блокированного Ленинграда, на юго-западе – у Воронежа, опять же, и в центре – у Ржева многострадального? А сталинградское направление чуть ли не искусственно (а может, и не «чуть») остаётся на голодном пайке. Заманивает дед Ёся бесноватого Адю в ловушку?

Война – путь обмана.

В бригаде провели ещё одно совещание комсостава, ещё раз обмусолили тактику действий, потом провели общебригадное построение – благо мы к полудню уже оказались в тылу, ближнем, но тылу. На построении, с постамента, роль которого исполнял Т-34М, под флагом бригады – я толкнул речь. О том, как Родина и Сталин нам доверяют, если решили обобрать опытными ветеранами многие подразделения, что мы должны не посрамить, как нам не можется уронить высокое звание… и т. д., и т. п. Потом двинул речугу комиссар, без пыльного шлема, но тоже насквозь патриотичную, сознательную и зажигательную.

И уже в сумерках боевые группы стали сниматься с места и выдвигаться к переправе.

Утром – в прорыв! В бой!