Тень Великана. Бегство теней (сборник) - Орсон Скотт Кард

– Тогда полетели, – поторопил Алай.

Питер пропустил халифа вперед, но вошел перед его солдатами. Иван попытался протестовать, но Алай успокоил его жестом – он уже сделал ставку на то, что Питер готов помочь и ему можно доверять, так что вряд ли имело смысл опасаться убийства или похищения, несмотря на двадцать солдат Гегемонии и внушительное количество снаряжения на борту вертолета. Похожий на тайца командир показался ему знакомым по Боевой школе – судя по всему, Сурьявонг. Алай кивнул ему. Сурьявонг кивнул в ответ.

Как только они взлетели – на этот раз без каких-либо женщин, которых требовалось официально пристыдить, затем простить и велеть им одеться, – Питер показал на спутников Алая.

– Я полагал, – сказал он, – что одинокому страннику, о котором говорил наш общий друг, не требуется большой эскорт.

– Ровно столько, чтобы добраться туда, где свернулся, подобно змее, некий Толстый Канат.

Питер кивнул:

– Мои друзья сейчас пытаются выяснить его точное местонахождение.

– Надо полагать, достаточно далеко от фронта, – улыбнулся Алай.

– Если он в Хайдарабаде, – сказал Питер, – то его весьма надежно охраняют. Но если он за границей, в Пакистане, охрана, скорее всего, будет не слишком серьезной.

– В любом случае я не стану подвергать опасности твоих людей.

– Желательно, чтобы никто их не видел. Вряд ли многие рады будут узнать, что ты получил реальную власть с помощью Гегемона.

– Похоже, ты всегда оказываешься рядом, когда заходит речь о моей власти.

– Если победишь, этот раз станет последним, – заверил Питер.

– Он в любом случае будет последним, – улыбнулся Алай. – Либо солдаты последуют за мной, либо нет.

– Последуют, – убежденно сказал Питер, – если у них будет шанс.

Алай показал на свою маленькую свиту:

– Именно для этого со мной моя съемочная группа.

Улыбнувшись, Иван поднял рубашку, продемонстрировав бронежилет, гранаты, магазины и автоматический пистолет.

– Ого, – проговорил Питер. – Я думал, вы прибавили в весе.

– У нас, ребят из Боевой школы, – сказал Алай, – всегда есть план.

– Значит, пробиваться с боем вы не собираетесь?

– Мы собираемся войти как ни в чем не бывало, – объяснил Алай, – с работающими камерами. План простой, но действенный. Этот Толстый Канат всегда обожал съемку.

– Судя по моим источникам, он тщеславный и жестокий человек, – сказал Питер. – И неглупый.

– Посмотрим, – бросил Алай.

– Думаю, у тебя все получится.

– Я тоже так думаю.

– А потом, – добавил Питер, – надеюсь, ты сумеешь что-нибудь сделать с тем, на что жалуется Вирломи.

– Именно потому я не мог ждать более подходящего момента. Я должен отмыть ислам от этого кровавого пятна.

– Уверен, с таким халифом, как ты, Свободный Народ Земли вполне сможет сосуществовать с объединенным исламом, – сказал Питер.

– И я уверен, – согласился Алай, – хотя не могу сказать этого вслух.

– Но мне нужна страховка на случай, если ты умрешь, – продолжал Питер. – Сегодня или когда-нибудь в будущем. Мне нужно точно знать, что мне не придется иметь дело с халифом, с которым я не смог бы сосуществовать.

Питер протянул Алаю несколько листов бумаги. Это оказался сценарий. Халиф начал читать.

– Если ты умрешь естественной смертью и передашь трон тому, кого выберешь сам, мне это не понадобится. Но если тебя убьют, похитят, отправят в изгнание или еще каким-либо образом насильно свергнут, то мне без этого не обойтись.

– А что, если убьют или насильно свергнут тебя? – спросил Алай. – Что тогда случится с этим видео – если предположить, что я произнесу все это на камеру?

– Постарайся убедить своих последователей, чтобы они не считали, будто исламу пойдет на пользу мое убийство, – сказал Питер, – а о прочем позаботятся мои солдаты и врачи.

– Иначе говоря, мне просто придется рискнуть.

– Успокойся. Видео может пригодиться, только если у тебя не будет возможности от него отречься. А если я умру, для моего недостойного преемника оно не будет иметь никакой ценности.

– Верно, – кивнул Алай.

Встав, он открыл чемодан и облачился в роскошное одеяние халифа – каким его ожидал увидеть мусульманский народ. Тем временем оператор Питера настроил оборудование – и задник, чтобы не было видно, что видео снято на боевом вертолете в окружении солдат.

К воротам надежно охраняемого военного комплекса в Хайдарабаде – когда-то штаб-квартиры индийских войск, затем китайских оккупантов, а теперь пакистанских «освободителей» – подъехали три мотоцикла. На первых двух сидели по два человека, а на заднем седле третьего лежала сумка.

Они остановились вдали от ворот, чтобы ни у кого не возникло подозрений о самоубийственной атаке со взрывчаткой. Все подняли руки, чтобы какой-нибудь нервный часовой не выстрелил, пока один из них доставал из сумки видеокамеру и подсоединял к ней спутниковую антенну. Это привлекло внимание охранников, которые немедленно связались с начальством.

Лишь когда камера была готова, человек, ехавший на мотоцикле один, сбросил дорожный плащ, и часовых почти ослепила белизна его одежд – задолго до того, как он надел на голову платок-куфию и обруч-эгаль.

Даже те, кто находился слишком далеко, чтобы узнать его в лицо, догадались, увидев молодого чернокожего в белых одеждах, что перед ними халиф. Все рядовые солдаты и большинство офицеров не сомневались, что генерал Раджам будет в восторге от такого визита. Послышались многочисленные радостные возгласы, некоторые из которых напоминали боевой клич идущих в бой арабских воинов, хотя все здешние солдаты были пакистанцами.

Заработала камера. Алай поднял руки, принимая восхваления своего народа.

Он прошел через пропускной пункт, и никто его не остановил.

Кто-то подогнал джип, но халиф отказался сесть и пошел дальше. Однако оператор вместе с группой сели в машину и поехали рядом, а затем впереди халифа. Пока Ланковский, одетый в штатское, как и съемочная группа, объяснял семенившим рядом офицерам, что халиф оказал генералу Раджаму честь, которую тот, несомненно, заслужил, и все надеются, что генерал Раджам и те, с кем он пожелает эту честь разделить, встретят халифа на открытой площади перед солдатами.

Известие быстро разошлось, и вскоре Алая уже сопровождали тысячи солдат в форме, радостно выкрикивавших его имя. Они расчищали дорогу для съемочной группы, а те, кто считал, что может оказаться в поле зрения камеры, особенно пылко демонстрировали свою любовь к халифу – на случай, если их увидит и узнает кто-нибудь из дому.

Алай практически не сомневался: что бы ни замышлял Раджам, он не станет ничего делать перед камерой, снимающей на глазах у тысяч солдат и транслирующей в прямой эфир. Генерал предпочел бы подстроить Алаю авиакатастрофу или подослать к нему наемных убийц где-нибудь подальше отсюда. Но раз уж халиф оказался здесь, Раджам, скорее, стал бы выжидать, пытаясь выяснить, что у Алая на уме, и тем временем придумывая какой-нибудь невинный способ от него избавиться – убить или отправить обратно в Дамаск и держать там под более надежной охраной.