Ясеневый турнир - Игорь Носовский

На ристалище вышел князь Онор, а следом за ним тенью ступал и Миртэл Тольберт. Толстый владетель Эшторна поздравил Аюдвина Амильтона с победой, произнёс речь и обнял победителя три раза. Дождь за это время только усиливался, и даже холощеная рубаха под кольчугой Миртэла Тольберта вымокла донельзя. Князь Аюдвин Амильтон, казалось, был совершенно отрешён. Он принял в дар мешок золота за победу, прекрасного коня эйнденских пород, но самый главный приз – это, конечно же, меч. Подаренный сотню лет назад предкам князя Онора послами из Нового Дунгмара, он прозвался Буревестник. Выкованный лучшими кузнецами Севера в Шипастом уделе, этот артефакт давно ждал своего хозяина. Миртэлу Тольберту почему-то показалось, что князь Амильтон прибыл на турнир именно за этой вещью. Он слыл по всему Эндердалю самым заядлым коллекционером реликвий подобного характера, и теперь в его коллекции появилась новая игрушка.

Князь Дорхема достал Буревестник из ножен и поднял над головой. Его не волновало золото и другие призы. Всё его внимание было приковано к этому шедевру кузнечного дела. Полотно с дунгмарскими рунами было шире обычного, а рукоять была сделана из мамонтовой кости и обшита кожей. По легенде именно Буревестником был убит конунг Нового Дунгмара во время Первой Войны. Одного первый княжеский гвардеец не мог понять, – как это князь Легилль с такой лёгкостью расстался со столь бесценной реликвией.

Миртэл Тольберт смотрел на князя Амильтона с некоторой завистью. Казалось, этот человек знает больше других. Ему доступны все блага этого мира, а он швыряется ими и преследует какие-то собственные цели. Великий князь, достойный правитель.

Знать была приглашена на пир в честь победителя турнира. Столы для черни накрыли прямо на одном из ристалищ. Подавальщицы разносили паштет из печени, кислое вино, завернутый в капустные листы фарш, овощи, хлеб, луковый суп и квашеную капусту. Миртэлу должно было сидеть здесь, среди рядовых и монахов, среди пахарей и свинопасов. Но он теперь первый княжеский гвардеец и ноша его тяжела, но весьма приятна. Несмотря на проливной дождь, все места были заняты простолюдинами.

Онор Легилль уселся в свой паланкин и приказал трогать. После покушения князь перестал ездить верхом, предпочитая закрытые экипажи. Процессия более чем из пятидесяти дворян двинулась в сторону Тиобальдовой Мачехи для пира. Князья Аегилль и Амильтон ехали первыми. За ними двигались графы – те, кто предпочёл остаться в Ясеневом Городе до конца турнира. Следом шествовали бароны и виконты, все со своими штандартами. В небе отчего-то кружило воронье, противно каркая.

По городу вновь шерстили городские гвардейцы, которые всё ещё искали беглого полукровку и его спутника, тоже южанина. Странные вещи происходят. Орден Духа и Меча объявил, что в Худом Квартале этот странствующий бард занимался ворожбой. Якобы даже пострадали рядовые гвардейцы. О магах в Эндердале не было слышно уже долгие столетия. Церковь отлично позаботилась об этом, искоренив целые Ордена и загнав их в подполье. Другое дело Юхар, служащий пристанищем для всех, кто имеет хоть какое-то отношение к магии. Миртэл Тольберт был в этих делах несведущ, но отец всегда говорил ему, что самый могущественный институт Эндердаля – это церковь. «Они и магов победили, а уж остальные им и в подмётки не годятся». Миртэл всё же надеялся, что с полукровкой из Юхара произошла ошибка. Возможно, какой-то монах с пьяных глаз разглядел в нём мага… а возможно, наступает новый период, в котором церковь и маги сойдутся в очередной битве. Княжескому гвардейцу было не до этих мыслей, и он отогнал их прочь.

Князь Онор всю дорогу рассказывал Людвину Амильтону анекдоты, предлагал выпить, но тот наотрез отказывался, да и смеялся редко, так лишь для приличия. Когда кортеж приближался к кварталу Аегилль, Миртэла Тольберта нагнал княжеский брат. Маршал Филтон Аегилль, облачённый в турнирные доспехи, поприветствовал его и проговорил:

– Славный был бой, не находите?

– И в правду, славный, – согласился Миртэл Тольберт. – Под стать бойцам.

– Знаете, капитан, – задумчиво сказал герцог. – Я проникся к вам уважением сразу, как только получил письмо от Адри Аострикса. Я слишком хорошо знаю этого человека. Он никогда не стал бы просить за кого попало. Согласитесь, что вам несказанно повезло. Случай вознёс вас на столь высокий пост в столь юном возрасте. Я уверен, что у вас большое будущее.

– Благодарю, ваше превосходительство, – поклонился княжеский гвардеец.

– Нынешняя власть неустойчива, – продолжил герцог. – Ещё не раз в будущем могут возникать попытки свергнуть её. Я лишь хочу дать вам напутствие: никогда не сомневайтесь. Вы присягнули моему брату и должны умереть за него, если понадобится. Раз уж Единый уготовил для вас этот путь, следуйте ему до конца.

Маршал кивнул и устремился вперёд, опережая колонну. Миртэл Тольберт проводил его взглядом. Нет, такой человек не может участвовать в заговорах и мятежах. Он предан своему княжеству и его владетелю. До конца своих дней он будет осознавать, что его место занято старшим братом – распутным и бездумным. Но никогда он не поднимет меч на свою кровь.

Показались башни замка Тиобальдова Мачеха. Дозорные отсалютовали своему князю. Оранжевые шпили с развевающимися на ветру стягами вонзались в пасмурное небо. На стенах бродили лучники – ещё одно дополнение для безопасности Онора Аеггиля. У конюшен дворян ждали их конюхи и пажи. Те, кто отдавал коня, тянулись к главному входу в замок, стараясь побыстрее попасть в сухое место и отведать согревающего вина. Миртэл Тольберт, отпустив князя в Пировую Залу, остался дежурить у входа вместе с двумя городскими гвардейцами. Он лично проверял, чтобы даже самые приближённые к князю лица сдавали оружие. Мечи, кинжалы, молоты, булавы – все это поблёскивало в углу, превращаясь в безмерную кучу металла и дерева. Промокшие, словно утки, дворяне двигались дальше, оставляя за собой мокрый след.

Когда с формальностями было покончено и последнего гостя проводили на пир, Миртэл Тольберт позволил себе спуститься к остальным. Просторный зал с тремя огромными люстрами наверху, с каменными стенами, увешанными портретами правителей из дома Аегилль, встречал гостей музыкой. Менестрели натягивали струны, дураки бегали по залу, забавляя гостей. Стол был один – длинный и высокий, он мог вместить больше ста человек, однако и половина его не была занята. Во главе сидел князь Онор, рядом с ним расположился победитель – Аюдвин Амильтон, а с другой стороны брат – герцог Филтон Аегилль. Миртэл Тольберт занял своё место позади князя, и Онор Аегилль, будучи в прекрасном расположении духа, браво поприветствовал своего гвардейца.

Барон Эриц Рикмун налегал на вино, запивая горечь своего поражения. Братья Фоготы были сдержанны и учтиво общались с какими-то баронами из Глэндэля. Турин Эмельгем из Тиринбора выглядел подавленным. Он сидел рядом со своим маленьким племянником по имени Альвер, и глаза его были опущены. К вину и еде он не притронулся. Звучали тосты за князя Амильтона, за князя Легилля, за прекрасный турнир, за Эшторн, за Эндердаль. Пару раз кто-то даже крикнул «за короля», однако все восприняли это как шутку. Кто-то попросил Аюдвина Амильтона показать свой новый меч, но князь сделал вид, что не расслышал.