Префект - Аластер Рейнольдс

– Бедняжка. Неудивительно, что родственники взъярились.

Еще как взъярились, Дрейфус прекрасно это помнил. А кто не взъярился бы? Кэлвин Силвест обещал семидесяти девяти добровольцам настоящее бессмертие. Мол, их мозг просканируют при субнейронном разрешении, а результат загрузят в неуязвимые машины. После переселения в компьютерную реальность трансмигранты Кэлвина не будут статичными копиями, а смогут чувствовать и думать дальше. Получатся настоящие симулякры альфа-уровня с разумом точь-в-точь как у прототипов из плоти и крови. Единственной загвоздкой было то, что сканирование надлежало проводить с разрушительной быстротой и точностью. От сканируемого разума отдирали кусок за куском, пока не оставалось ничего.

Удайся эксперимент, от загвоздки отмахнулись бы. Какое-то время все шло гладко, но вскоре после сканирования восьмидесятого добровольца – самого Кэлвина Силвеста – посыпались проблемы с первыми участниками. Их модели застывали, становились заложниками патологических циклов, погружались на разную глубину аутистической отрешенности от внешнего мира. Новоиспеченным альфам не хватало какой-то важной детали, оживляющего импульса.

– Спарвер, ты веришь в совпадения?

Гиперсвинья постучал по пульту. Каменная глыба удвоилась, ее сморщенная пепельно-серая поверхность теперь просматривалась яснее. Астероид шириной два с лишним километра формой напоминал картофелину.

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что уже задумывался, по какой причине клан Силвестов снова и снова мелькает в нашем расследовании? Вот очередное появление.

– Силвесты как огромный спрут. Рано или поздно натыкаешься на щупальце.

– Значит, тебя это не удивляет?

– Силвесты не занимались благотворительностью. Право участвовать в эксперименте Кэлвина могли купить лишь самые богатые и влиятельные. И лишь самые богатые и влиятельные могут владеть камушком вроде этого. Нервал-Лермонтовы – вот интересующий нас клан, а не Силвесты.

– Нервал-Лермонтовы пытались уничтожить Силвестов, верно?

– Все пытались. Никто не смог. Это система принадлежит Силвестам, а мы в ней только живем.

– А Нервал-Лермонтовы? Со времен эксперимента Восьмидесяти о них ни слуху ни духу, так ведь? Они уже не крупные игроки, в противном случае фамилия вспомнилось бы раньше. Какого черта они влезли в дело Раскин-Сартория?

– Может, их использовали? Если покопаемся, глядишь, и выяснится, что астероид пересылал сигналы неизвестной нам стороны.

Эйфории у Дрейфуса заметно поубавилось. Неужели его хваленая интуиция в этот раз дала осечку? Если нужно, они высадятся и перечитают весь стек вызовов, как сделали на роутере «Аванганд-6». Спарвер не сомневался, что при необходимости действия можно повторить. Но вдруг повторное отслеживание сигнала окажется сложнее?

Пока Дрейфус размышлял, астероид открыл огонь.

Это случилось совершенно неожиданно – примерный ход событий Дрейфус сумел воссоздать лишь по окончании атаки. Казалось, на астероиде взорвался десяток маломощных мин – град крупных и мелких обломков тысячей молоточков застучал о корпус корвета.

Запищала сигнализация, на дисплеях замелькали отчеты о повреждениях. Потом завыли орудийные установки самого корвета, сообщая о готовности к бою. Спарвер пробурчал что-то нечленораздельное и склонился над пультом, координируя ответные действия.

Но атака еще не началась по-настоящему. Это лишь облупился камень, маскировочный слой толщиной десять-двадцать метров. Обнажившиеся кинетические пушки начали обстреливать корвет. Дрейфус вздрогнул, когда сжалась кабина, но холодный рассудок тотчас напомнил: это корвет старается защитить свой экипаж. За мгновение стены кабины обволокли префекта с ног до головы – получился отформованный по фигуре кокон. Затем корвет отклонился от курса так резко, что при иных обстоятельствах у Дрейфуса рассыпались бы кости. Теряя сознание в плену тесного кокона, Дрейфус надеялся, что корвет и о Спарвере позаботился.

Отклонение от курса спасло корабль. Первый кинетический снаряд мог угодить в носовую часть, где броня наиболее тонка, а так он лишь прочертил длинную борозду на борту, вывел из строя орудийные установки и сенсорные модули. Даже в защитном коконе гул подбитого корвета казался оглушительным. Корабль свернул пару раз, получил еще две раны и лишь тогда начал огрызаться.

Часть орудийных установок пострадала от кинетических снарядов, часть при использовании заставила бы повернуть корвет профилем к неугомонным пушкам, то есть превратить в сверхудобную мишень. Зато он мог отвечать разрушительным огнем высокой плотности. Рев миниганов Дрейфус не услышал, а скорее почувствовал. На корвет снова посыпался каменный град – это миниганы дробили поверхность астероида, и обломки разлетались по сторонам. Потом были четыре толчка подряд – корабль выплевывал торпеды, как косточки. Начиненные металлизированным водородом, они самонаводились и оставляли на поверхности астероида кратеры в сотни метров шириной.

Миниганы возобновили обстрел, но вдруг воцарилась тишина, нарушаемая звоном, когда о корпус ударялись мелкие обломки астероида.

– Остаюсь в режиме полной боеготовности, – сообщил корвет с обескураживающим спокойствием, словно зачитывал прогноз погоды. – Анализ ситуации показывает, что опасность атакующего элемента понижена до категории гамма. Настоящий анализ может быть недостоверным. Если желаете перевести меня в состояние средней боеготовности, прошу отдать соответствующий приказ.

– Объявляю среднюю боеготовность, – проговорил Дрейфус.

Кокон разжался. Дрейфус чувствовал, что его тело – один сплошной синяк, да еще болела голова. Зато он остался жив и ничего не сломал.

– По-моему, это расследование больше нельзя считать второстепенным, – сказал гиперсвинья.

Дрейфус плюнул кровью: во время атаки он прикусил язык.

– Как наш корвет? – поинтересовался он.

Спарвер глянул на панель состояния.

– Если говорить о плюсах, у нас по-прежнему есть энергия, контроль циркуляции воздуха и маневрирования.

– А если о минусах?

– Датчики уничтожены, дальняя связь пропала. В общем, с домом не связаться, помощь не запросить.

Дрейфуса злила нелепость положения. Они на Блистающем Поясе, в самой гуще человеческой цивилизации, буквально в тысяче километров от ближайшего анклава, а при этом беспомощны, словно в межзвездном пространстве, далеко за пределами системы.

– С кем-то еще связаться можем? – спросил он. – У нас есть сигнальные лазеры. Может, визуальный сигнал привлечет внимание пролетающего корабля?

Спарвер уже попросил навигационный дисплей показать весь космотранспорт в радиусе пяти тысяч километров. Дрейфус сверлил дисплей взглядом, но сферическая отображающая поверхность работала неисправно – из-за серьезных повреждений корвета показывала ложные сигналы.

– Со спасателями негусто, – заметил Спарвер. – По крайней мере, в зоне неавтоматической сигнализации.