Последняя тайна - Линн Шоулз

— Вдвоем мы справимся, — сказал он.

И медленно повел ее по сухому дну каньона. Земля была устлана скользким гравием и острыми камнями.

— Осторожно. Здесь не очень-то приятно падать, — предупредил он. Через несколько сотен ярдов в очередной раз взглянул на прибор спутниковой навигации. — Теперь уже близко.

Наконец они добрались до широко раскинувшихся обломков оползня. При ярком свете полной луны Коттен разглядела очертания древних сооружений, которые открыло землетрясение. Коттен стояла рядом с Уайеттом, не говоря ни слова, прислушиваясь, наблюдая. Но до нее доносился лишь шум ветра в утесах.

Уайетт достал маленький пистолет.

— Что-то здесь не так.

— Что именно?

— Слишком спокойно. И ни души.

— А что в этом плохого?

— Нам уже должны были помешать. Лэддингтон наверняка перекрыл подступы к этому месту. А мы свободно к нему подошли. Разве что…

— Разве что они уже получили то, за чем приходили, — закончила Коттен.

— Вот именно. Мы у входа в руины, и никто нас не остановил. Очевидно, Лэддингтон уже отозвал охрану: она ему больше не нужна. А завтра сама увидишь, как он сделает грандиозный благотворительный жест и объявит, что собирается финансировать университетскую или государственную группу археологов, которая будет вести здесь раскопки. И в одночасье станет героем.

— Значит, ты считаешь, что если здесь и была табличка, то они ее уже нашли?

— Вот именно — если. Наверняка мы этого не знаем, — ответил Уайетт.

— А если рассуждать от противного? Если бы они ее не нашли, то, наверное, были бы здесь. На обследование всех этих развалин потребовались бы недели. Поверь мне, я знаю этих людей, и так легко они не сдаются.

— Думаю, ты права.

Коттен прислонилась к валуну.

— И что дальше? Я должна поговорить с Гапсбургами. Как угодно, любым способом, но я должна узнать, что написано на табличке.

— А ты помнишь, как выглядели знаки?

Коттен посмотрела на него, на квадратную тень от его подбородка.

— Точки и линии. Очень много точек и линий. Похоже на хипу. Вот и все, что я помню.

— Есть вероятность, что знаки на здешней табличке не будут похожи на хипу. Я бы предположил петроглифы. Их поняли бы люди, жившие здесь в древности. Но если стоять на месте, мы ничего не узнаем. Готова посмотреть, что там внутри?

Скрепя сердце, Коттен кивнула и махнула рукой, чтобы он вел ее дальше.

Осторожно пробравшись по полу, усеянному обломками, они вплотную приблизились к первому из древних зданий.

— Потрясающе. — Коттен всмотрелась в каменные строения, неясно вырисовывающиеся в лунном свете. — Хотя и жутковато. Мне не по себе от этого места.

Они прошли мимо массивных стен и пустых жилых помещений.

— Посмотри-ка сюда. — Коттен осветила фонариком стену. — Толщина фута три, не меньше. — Она направила луч на стык двух камней. — И никакой известки. Камни безупречно подогнаны. Удивительное мастерство.

— У нашей цивилизации непомерное самомнение, — ответил Уайетт. — Мы считаем себя такими продвинутыми. Но стоит разок внимательно посмотреть на такое вот место — и невольно проникаешься уважением к этим людям.

— В Перу я тоже это почувствовала. Мы словно пылинка во вселенной… но каким-то образом связаны друг с другом.

— Это не дает вам зазнаться?

— Верно.

Они сошли с дороги, которая, как показалось Коттен, была главным проходом, и осмотрели комнату за комнатой.

— Кажется, что жители в один прекрасный день просто снялись с места и ушли, — заметил Уайетт.

Коттен вздрогнула — о том же самом говорил Эдельман.

— Вот именно. Совсем как люди, жившие в тех древних зданиях в Перу. Те тоже исчезли, словно в одночасье.

Они прошли еще несколько шагов и остановились, чтобы осмотреть помещение, судя по всему некогда жилое. В углу лежали глиняные черепки. И вдруг ее качнуло.

— Постой, — слабым голосом произнесла она. — Похоже, здесь высота больше, чем я думала. У меня закружилась голова.

Уайетт снял рюкзак и достал флягу с водой.

— Вряд ли тебе стало плохо из-за подъема. И уж точно дело не в высоте. Здесь всего каких-то шесть тысяч футов. — Он передал ей флягу. — Выпей.

Коттен прислонилась к стене.

— Спасибо, — сказала она.

Он прав. Это не от высоты. Но отчего-то ей все-таки стало нехорошо.

Уайетт по-прежнему освещал комнату.

— Иди дальше один, а я посижу передохну, — сказала она. — Только не долго.

— Ладно, — засмеялся Уайетт. — Устрой себе перекур, а я порыскаю по окрестностям.

Коттен опустилась на земляной пол, согнула ноги и уткнулась лбом в колени. Дурнота отступала. Она отпила еще воды, включила фонарик и обвела лучом комнату. Взгляд упал на круглое сооружение в нескольких футах от нее. Через секунду в ней проснулось любопытство. Что-то в этом было необычное.

— Томас, — позвала она тихо, ведь неподалеку мог оказаться кто-то из людей Лэддингтона. Уайетт не отозвался, и она решила сама осмотреть круглую постройку.

Коттен перебралась через россыпь каменных обломков к высокому дверному проему, освещая путь фонариком.

Она увидела выложенный из камней круг — кажется, жертвенник. Недавно кто-то раскопал почерневшую землю в его центре. На краю ямы лежал плоский камень с какими-то рисунками. А посмотрев на выемку в земле, Коттен оцепенела. Она была той же формы и величины, что и в Перу. Здесь лежала табличка.

И вдруг Коттен накрыла теплая волна, как тогда, в Перу, на восходе. Все тело завибрировало. Но там было священное место — гуака. Коттен ступила в каменный круг и тут же ощутила, как напряжение вытекает из нее — от макушки вниз, через ступни. Она словно купалась в океане света. Чистого, совершенного, сверкающего жидкого света. Он проникал в ее тело через все поры, через все клетки, пока наконец не заполнил целиком и не закружился внутри.

Она сосредоточилась. Предельная концентрация. Свет от центра разлился по всем нервным окончаниям, по всем кровеносным сосудам, заполнил мельчайшие клетки ее тела.

Она окунулась в него.

Она слилась с ним.

Она слилась со всем космосом.

Древние голоса шепотом читали молитвы.

Тихие шаги отдавались эхом вокруг.

Отдаленное пение.

А потом ее лицо что-то обожгло.