Пустая - Яна Летт

Убедившись, что Лу на нас не смотрит, Лисси одними губами произнес: «Уходи». Дважды просить не пришлось. Я подхватила плащ и побежала в сторону ресторана, гремящей музыки, смеха. Щека горела – боль от удара пришла с запозданием, – дрожали руки, сердце колотилось, как бешеное. Голова кружилась… но не от страха.

Вниз я спускалась на пустой дребезжащей платформе, и у меня было вдоволь времени для того, чтобы успокоить дыхание и прийти в себя.

Меня трясло от пережитого шока и осознания собственного триумфа, поэтому я не сразу поняла, что на Уондерсмин опустилась ночь, а я плохо представляю себе путь обратно, к университетскому городку. Как это часто бывает, без дневного света все улицы, площади, скверы изменились до неузнаваемости.

Я брела по ночным улицам наугад, стараясь держаться подальше от фонарей. Кураж, который еще недавно владел мной, потихоньку угасал. Уже во второй раз за день я с тоской вспомнила о револьвере, оставшемся в сейфе. Я вряд ли решилась бы пустить его в ход – но с оружием было бы спокойнее.

Редкие прохожие ускоряли шаг, завидев меня. Скорее всего, так же, как и я сама, они нервничали и стремились поскорее вернуться домой. Свернув в очередной переулок, я принюхалась. Пахло морем – гнилью, водорослями, рыбой и солью. Я свернула не туда? Все это время мой путь должен был пролегать достаточно далеко от набережной.

А потом я ощутила кое-что еще – чужое присутствие.

– Заблудилась? – Голос невидимого в темноте человека был гнусавым, будто от насморка.

К шее прижалось что-то холодное, но я не почувствовала страха – только раздражение. День так хорошо начинался – но злоключения ночи и не думали заканчиваться. Я осторожно повернула голову и увидела парнишку лет двенадцати, не больше, но высокого и вооруженного ножом.

– Отдавай все, что есть, – потребовал он. – Быстро.

Большую часть денег я оставила в комнате Прют, поэтому послушно полезла в карман плаща. Спорить с вооруженным человеком – пусть и мальчишкой – не хотелось.

Он слегка отступил в сторону, и свет фонаря упал на его руку, сжимающую нож.

Слабый, мерцающий свет, но я разглядела татуировку с изображением зеленой птицы – прежде я уже видела такую.

– Я знаю Сороку!

Нож у моей шеи дрогнул.

– Во как? – В голосе мальчика зазвучало сомнение.

– Да. Мы с ним… мы с ним работаем вместе. – Я ступала на дорогу чистого вымысла – оступиться на ней легко.

Парень раздумывал. Теперь он выглядел еще младше, чем мне показалось поначалу. Растрепанные волосы были какого-то воробьиного цвета. Расчески, как и воды с мылом, эти волосы не знали давно.

– Если ты работаешь с Сорокой, чего ж я твой голос не узнаю? Сними капюшон. Живо!

Я покорно сбросила капюшон – тянуть было бессмысленно. Эффект превзошел все ожидания. Лицо парня вытянулось, рот превратился в идеально круглую букву «О». Рука с ножом безвольно упала, как будто кто-то выстрелил ему в локоть.

– Ой. – Теперь и говорил он совсем по-детски. – Так он нашел… в смысле… извиняй. Я ж не знал!

– Ничего страшного, – осторожно отозвалась я, отодвигаясь подальше от ножа в его руке. – С кем не бывает…

– Нет, нет! – Парнишка выглядел едва ли не напуганным. – Мне надо было проверить… Сначала поглядеть, а потом уж… Сорока рассказывал о тебе.

– Вот как?

– Ну да, говорил, что ты придешь, чтобы работать с нами. И, раз уж это так… от лица Вольных Птиц приношу извинения за это недоразумение. – Последнее предложение мальчик произнес с запинкой – вежливая формула явно далась ему не без труда.

Я хмыкнула, довольно успешно успев притвориться, что закашлялась. Что бы Сорока ни наплел Птицам, это сыграло мне на руку.

– Ну, если мы разобрались, – я старалась говорить мягко, но уверенно, будто чувствую себя в полном праве просить паренька о помощи, – ты мне поможешь? Я немного заблудилась.

– А то! – Он энергично кивнул и спрятал нож куда-то в складки своего серого балахона. – Тебе куда надо?

– В университетский городок. Я остановилась у… подруги.

Паренек присвистнул.

– Далеко ты забралась. Ты сейчас на самой границе Портового Котла. Хорошо, что дальше не пошла… Тут не одни Птицы орудуют. Я тебя провожу. Искуплю, так сказать, свою ошибку.

Я кивнула, и мальчик вздохнул с облегчением:

– Ладненько. Меня зовут Воробей.

Меткое прозвище.

– А я – Алисса. – Все равно, если мальчик расскажет ему о нашей встрече, Сорока сразу поймет, что это я. Да и не хотелось мне от него прятаться.

– Рад познакомиться! Ну что, идем?

По пути я довольно честно рассказала о своем знакомстве с Сорокой и представила дело так, словно действительно пообещала ему помочь. Мне не хотелось его подставлять.

Каждый раз, когда я пыталась перевести разговор на то, чем занимаются Вольные Птицы или где живут, на то, зачем именно им была нужна пустая, – Воробей начинал говорить о другом. Поняв, что от него ничего не добьешься, я решилась назвать ему имена Джонована Вайса и Малли Бликвуд, но он только плечами пожал:

– Не слыхал.

Теперь, когда я была не одна, ночной город стал выглядеть приветливее, и я бы, наверное, наслаждалась видами, если бы не болтовня мальчишки. Я начала уставать от бесконечных перечислений ограблений, пирушек и благородных сражений, в которых Воробей, разумеется, демонстрировал нечеловеческие смелость и силу, когда он вдруг резко остановился.

Он смотрел на вход одного из богатых особняков – всего в нескольких шагах от дворца правителя. У подножия витых столбов из серого камня с вкраплением разноцветного стекла сидели два чугунных зверя, гривастых, крылатых, с длинными языками. Лоб одного из зверей был сколот, и это придавало ему заговорщический вид – он как будто застыл в вечном хитром прищуре. Второй, целый, таращился глазами без зрачков слепо и тупо.

Десяток гладких широких ступеней вел к массивной двери из красного дерева, мерцающей круглыми заклепками. Дверной молоток в виде сжатого кулака так и манил к себе. Окна первого этажа были расположены слишком высоко, чтобы заглянуть в них, но мне представились темные стенные панели, тяжелый бархат штор, позолота.

– Слепой Судья, – прошептал Воробей, трагически сдвинув брови.

– Да? – Я тоже понизила голос, сама не зная зачем. – Он здесь живет?

– А тебе Сорока еще не показывал? – Воробей нервно повел плечами. – Ладно, незачем нам тут торчать. Пошли.

Итак, кое-что Воробей мне все-таки выдал… Но оставалось только гадать, как особняк Судьи связан с тем, что хотел поручить мне Сорока.

Около университетских ворот мы распрощались.

– Передай Сороке, что я тебя проводил, – сказал Воробей полушутливо-полупросительно и подмигнул – как мне показалось, немного нервно. – Увидимся!