Последние узы смерти - Брайан Стейвли

– Приятно жить по велению сердца, – тихо сказала она, – но для правителя это – гибель.

Каден моргнул.

– В целом справедливо, – сказал он, подумав, и склонил голову к плечу. – Откуда ты узнала правду об ил Торнье?

– И ему случается ошибиться, – просто ответила Адер.

Каден нахмурился. Его горящий взгляд ушел вдаль, куда-то за горизонт.

– Маловероятно, – наконец заключил он. – Намного более правдоподобно, что он открылся тебе обдуманно и преднамеренно.

– Почему это? – огрызнулась она. – Неужто я такая тупая девка? Сама ни в чем не разберусь, ни до чего не додумаюсь?

– Потому что он кшештрим, Адер. Он умнее любого из нас, и у него были тысячи лет на разработку плана. Он был величайшим из их полководцев…

– Мне можешь не рассказывать о его гении, – мрачно отозвалась она. – Не забывай, я была на башне в Андт-Киле, видела, как он ведет сражение. Знаю, на что он способен. За его гениальность я и сохранила ему жизнь – он был нам необходим.

– И ты все еще думаешь, что переиграла его? – вскинул бровь Каден.

– Я думаю, что даже кшештрим порой изменяет удача.

– Как это понимать?

– Так, что в игре участвуют и другие силы. О которых тебе неизвестно.

– Расскажи.

– Вот так просто? – хмыкнула Адер.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Каден.

– Потому что я ни на грош тебе не доверяю, вот почему! Потому что, вернувшись в Аннур, ты первым делом взялся его крушить. Ты сам говоришь, что хочешь остановить ил Торнью, а ил Торнья единственный, кто действительно защищает Аннур.

– Он не Аннур защищает, – тихо сказал Каден. – Он пытается убить Длинного Кулака.

– В данный момент это одно и то же.

– Возможно, не будь Длинный Кулак просто ургульским вождем.

Итак, долгими обходными путями они все же вернулись к Длинному Кулаку. Адер его ни разу не видела, хотя он, казалось, был везде и всюду: ответом на все загадки, огнем под каждым столбом дыма, кровавой битвой в конце каждого бесконечного перехода. Все дороги сходились к нему. От каждого вопля тянулся след к его блестящим ножам. Под каждым произнесенным ею именем – Каден, ил Торнья, Валин, Балендин… Под или над ними эхом слышалось имя ургульского вождя.

– И что он, по-твоему, из себя представляет? – спросила Адер.

Каден набрал в грудь воздуха, задержал и медленно выдохнул.

– Длинный Кулак – это Мешкент.

Адер обомлела. Тонкие волоски у нее на предплечьях, на загривке мгновенно поднялись дыбом. Вечер был прохладным, не холодным, но ей пришлось унимать дрожь. Ил Торнья твердил ей об этом не первый месяц, но ему она никогда по-настоящему не верила.

– Почему ты так решил?

Он прищурился, вглядываясь в ее лицо:

– Ты знала.

– Знала, что это возможно.

– Тебе сказал ил Торнья.

Она осторожно кивнула.

– А он тебе не говорил, почему так рвется убить Длинного Кулака?

– Потому же, почему и я, – сказала она. – Почему и тебе бы следовало. Ради спасения Аннура.

– Что ему спасение Аннура? Он хочет уничтожить все человечество, Адер. И почти добился своего. Какое ему дело до одной из наших империй?

– Такое, что это не наша империя! – Слова горчили на языке, но она все же выговорила их. – Это его империя. Он ее создал. И бережет.

– Как солдат бережет свой меч.

– Ты уже не раз это повторил, – сказала Адер, – но так и не объяснил, что он намерен делать этим мечом.

– Убить Мешкента.

– Зачем?

Каден помолчал – и отвернулся.

– Если хочешь, чтобы я тебе поверила, Каден, – сердито выдохнула Адер, – если ждешь от меня помощи, так дай мне хоть что-то. Почему тебя так заботит благополучие Длинного Кулака, или Мешкента, да кем бы ублюдок ни был? Он предает наш народ огню и мечу, он скачет по этим Шаэлем сплюнутым вратам – твоим вратам, Каден, сквозь эти твои кента, – поджигая Аннур со всех концов. Не знаю даже, есть ли мне дело до замыслов ил Торньи, лишь бы он его остановил.

У Кадена впервые распахнулись глаза. Что-то из сказанного Адер пробило щит, которым он прикрывал лицо.

– Длинный Кулак использует кента? – повторил он новым, незнакомым ей голосом. – Откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Мне это кажется невероятным, но ил Торнья утверждает, что это так.

Каден замотал головой, словно не хотел верить.

– Знаю, ты считал себя и своих монахов особенными, – сказала Адер, – но, если ил Торнья не ошибся, Длинный Кулак – бог. Ясно, что бог может пройти в любые врата.

– Не в этом де…

Каден резко закрыл рот.

– Что? – поторопила Адер.

Ей всего на миг почудилось, что он готов с ней поговорить – поговорить по-настоящему, без уверток и умолчаний. Казалось, вот-вот они пробьются сквозь вставшую между ними невидимую преграду, ужасную прозрачную стену, выросшую в мягком вечернем воздухе. На один удар сердца он готов был беседовать с ней не как политик с политиком, а как брат с сестрой, как если бы понимал тяжесть и жестокость ее потери, эту страшную гулкую пустоту, как если бы разделял ее. Мгновение минуло.

– Удивительно, – отрывисто бросил он. – Хотя объяснимо. Вспышки на границах слишком идеально, слишком точно согласованы, чтобы быть случайными.

Адер взглядом просила его договаривать, но он больше ничего не добавил.

– Никак это не объяснимо, – наконец отрезала она. – Но необъяснимо – еще не значит неправда.

Каден медленно кивнул.

– И все-таки, – тяжело дыша, спросила Адер, – ты настаиваешь, что нас должен волновать ил Торнья, а не Длинный Кулак?

– Я начинаю подозревать, – ответил Каден, – что нас должно волновать все и сразу.

– Ну так я волнениями не ограничилась, – заявила Адер. – Я надела на ил Торнью ошейник. Укротила его.

– Как?

– Расскажу, когда смогу тебе доверять.

И вдруг оно показалось ей не таким уж невозможным – доверие. Каден уже знал больше, чем она думала. Не так уж много, не так уж глубоко придется лгать. Преграда между ними была просто преградой, но не пропастью. Видит Интарра, как нужен ей был союзник, не бессмертный и не полоумный.

– Каден, – тихо сказала она. – Мы должны быть честны друг с другом.

Он, выдержав ее взгляд, медленно склонил голову:

– Согласен.

– Ты мой брат. Вместе мы сумеем разобраться.

И опять он кивнул, но за этим кивком ничего не было. Не было согласия.