Сфера-17 - Ольга Онойко

Он присел на подлокотник, погладил Николаса по голове, обнял за шею крепкой тёплой ладонью. Николас поцеловал ладонь и обернулся к Эрвину. Тот выглядел печальным, но излучал спокойствие.

– Я знаю, – кивнул Николас. – Но у меня будет очень мало времени на размышления.

– Ты ответишь ему, что тебе нужно время на размышления.

Николас поморщился и отвёл взгляд.

– Дело в другом, – утвердительно сказал Фрайманн.

Николас не ответил.

Эрвин опустился на колени, облокотился о боковину кресла, сплёл пальцы в замок. Теперь он смотрел на Николаса снизу вверх, и Николас обнял его за шею ответным жестом.

– Это нормально, – сказал он. – Не важно, что ты чувствуешь. Важно, что ты выполняешь свой долг.

Николас закрыл глаза. Эрвин взял его за руку, приложил ладонью к своей щеке.

– Я боюсь, – признался Николас шёпотом.

– Бояться не страшно. Когда ты боишься – ты осторожен. Страшно впадать в панику.

Николас нервно, коротко хохотнул. Рот его исказился в кривой усмешке.

– Кажется, я к этому близок.

Эрвин подавил вздох и встал.

– Если так будет на переговорах – делай «унисон десяти флейт». Как я тебя учил. Но сейчас не так, как будет. Я тебя знаю. Когда ты работаешь, ты концентрируешься без всякой ки. Сейчас времени слишком много. Неопределённости слишком много. И сил много. Их нужно потратить.

С этими словами он сгрёб Николаса в охапку и перекинул через плечо. Николас истерически рассмеялся от неожиданности и попытался вырваться, хотя прекрасно знал, что против желания Эрвина ничего сделать не сможет. Эрвин сделал вид, что роняет его, и в последний момент перехватил крепче; дыхание у Николаса прервалось, в глазах мелькнули цветные пятна…

Из гостиной донёсся тихий звонок.

Николас сначала не расслышал его. Расслышал Эрвин, и Николас ощутил недоумение: почему его вдруг отпустили и поставили на ноги? На третий раз звонок стал громче, а на пятый – включилась трансляция, и мягкий голос ИскИна произнёс: «Прошу внимания: запрос связи».

– Что? – уронил Николас.

– Запрос связи. Запрашивает семнадцатая сфера, Циалеш, Ситаун.

Эрвин потормошил его и шепнул:

– Проснись.

– Вот чёрт… – простонал Николас. – Как не вовремя…

– Запрашивает Циалеш, Ситаун, номер не определён.

Николас вздрогнул и помотал головой. Эрвин нахмурился.

– Запрашивает семнадцатая сфера…

– Стоп. – Николас выпрямился. – Ситаун? Это Доктор. ИскИн, сколько времени в Ситауне?

– Двадцать три часа двадцать три минуты локального времени.

– По крайней мере не ночь, – пробормотал Николас. – Не срочно… ИскИн, ответь на запрос.

Голографический Доктор стоял посреди гостиной как живой. У Реннарда даже морозец по коже подрал: он не привык к настолько качественным голограммам. Доктор повертел огненной головой и сел на внезапно возникший стул.

– Спите? – ехидно спросил он. – А мы работаем.

– Добрый вечер, Макс, – сказал Николас.

Доктор поглядел куда-то в сторону, то ли на часы, то ли в окно.

– Ага, – ответил он, – вечер. Ты просмотрел новости?

– По Циа – да. Новости внешней сети ещё не успел.

– А стоило бы. Я сейчас читаю официальную почту корабля. Секретариат Неккена прислал сообщение.

С Николаса слетела вся рассеянность. Он завертел головой, ища взглядом планшетку. Доктор коротко повёл рукой, останавливая его.

– Господин исполнительный директор назначил тебе аудиенцию, – сообщил он. – То бишь дату переговоров. Послезавтра. Немедленно по прибытии «Тропика» на место.

Николас замер как громом поражённый.

– Да, – сказал Зондер, – я тоже думал, что он будет тянуть, пока на корабле воздух не кончится. Но у него другое мнение. Ты в курсе, что к нам зачастили «бабочки»? Одну из них орлы нашего Арни здорово растрепали. Ещё пара попаданий, и в плюс-пространство она бы уже не ушла. Тут есть два любопытных момента. Во-первых, то, что мантиец так долго ждал. В прошлый раз он тоже тянул время, но тогда на перехват вышли истребители, а сейчас – крейсер. Он отлично понимал, что у «бабочки» нет шансов против ракетного крейсера. Пусть даже имперских времён. Особенно имперских времён. Но он всё равно крутился под огнём и чего-то ждал. У тебя есть предположения?

Николас подавился воздухом.

Доктор глядел на него, приподняв одну бровь. На бледном лице играла ухмылка.

– Он мог ждать только получения каких-то данных, – выговорил Николас после паузы. – Все каналы проверили?

Зондер помрачнел.

– С «бабочки» прошла эхограмма, – сказал он. – Расшифровка невозможна. То есть возможна, но на наших мощностях – на всех – займёт около тысячи лет.

– А Улли?

– Вместе со всеми резервами Улли, я же сказал. Каких данных он ждал, Ник?

Николас помолчал.

– Стерлядь работает больше пяти лет, – медленно проговорил он, – за последний год у него не возникло особых проблем. Даже если бы мантийцы решили его поторопить, они бы не стали рисковать ради этого кораблём. Значит, на Циа есть другой агент? – и он беспомощно поднял глаза на Зондера.

Зондер кивнул.

– Помнишь свою версию? – негромко спросил он. – Теперь во-вторых. Гляди-ка, «бабочка», бой – и Неккен тут же зашевелился. Полагаю, связь можно считать доказанной. Есть у тебя ещё соображения?

Николас вдохнул и выдохнул.

– Этот другой агент, – сказал он, – для Манты значительно ценнее Стерляди. Если ради него дважды рисковали кораблями… пилотами… значит, это не наш предатель, это природный мантиец, интервент.

– Угу, – сказал Доктор как филин.

Николас сел за стол и взялся за голову.

– Его могли внедрить только до Революции, – продолжал он, – потому что с началом изоляции закрылись все гражданские космопорты, а нелегальных рейсов не было.

– Не зафиксировали, – поправил Доктор, – но ты продолжай, продолжай.

Николас в отчаянии поднял глаза.

– По данным Улли, сейчас на Циа нет мантийской интервенции! Даже Стерлядь закуклился. Одна дурная самодеятельность осталась, вроде того школьного директора…

Зондер ухмыльнулся и положил ногу на ногу.

– Во дела! – вскричал он и состроил клоунскую рожу. – Интервент есть, а интервенции нет! – потом смягчился и сказал: – Не дёргайся. Если я этого не заметил, ты тем более заметить не мог. Кроме того… А, вот ты сам уже догадался, по глазам вижу. Ну, говори.

– Он не работает, – сказал Николас тихо. – Интервент. И не выходит на связь. Манта ждала-ждала, а теперь пытается выяснить, в чём дело. Видимо, какое-то время молчать для агента нормально. Но не пять лет… десять… Чёрт, сколько он у нас сидит!? Да может, его убили уже. Случайная пуля во время Гражданской.