Бесконечная война - Стивен Бакстер

— Каких?

— Нравится вам это или нет, мистер Валиенте, но затронуты вопросы национальной безопасности. Речь не о животных, черт возьми. Я говорю об угрозе. Вот что волнует моих избирателей — здесь, на Базовой Земле. Угроза неведомого. Дела обстояли не так плохо, когда мы боялись только пришельцев с другой планеты, как в кино. По крайней мере, тогда мы были бы предупреждены. По крайней мере, мы постарались бы перестрелять их в небе. Но теперь у нас открыты все границы. Теперь пришельцы могут просто взять и войти!

Ирландец (Джексону снова пришлось вспоминать его имя — Билл Чамберс) впервые открыл рот.

— Сенатор, вы имеете в виду те военные твены, которые вы рассылаете по Долгой Земле, да?

Старлинг подался вперед.

Джексон напрягся, готовясь к буре. Он знал, как выглядит его хозяин и повелитель, будучи по-настоящему рассерженным.

— Да, сэр, — ответил Старлинг. — Это единственно возможный ответ. Кто-то же должен приготовиться к худшему. Такова обязанность ответственного правительства.

К ужасу Джексона, Чамберс издал губами непристойный звук.

— Да бросьте, сенатор. Шутите вы, что ли? Вы просто даром тратите время и деньги и призываете к всеобщей драке. Вроде «отставания по ракетам» в шестидесятые, вроде одиннадцатого сентября, вроде взрыва в Мэдисоне. Чем неопределеннее угроза, тем больше денег вылетит на ветер, так? Послушайте, я там живу — и вот что я вам скажу. Я скажу, что нельзя держать одно правительство на миллион Америк, и вы сами это доказываете. Так просто не получится, будет одна сплошная чертова бюрократия. Бюрократия и есть. Блин, да за столько веков гребаные англичане не сумели разрешить ирландский вопрос как следует. Так неужели вы намерены решить проблему Долгой Земли?

Валиенте засмеялся.

— Лучше не произноси эту речь, Билл, когда военные корабли покажутся над нашей городской ратушей.

— Да-да. Придержи язык, деревенщина.

Но Чамберс еще не закончил.

— Знаете, до Дня перехода одного мира для вас было вполне достаточно. Потому что вы даже не подозревали о существовании остальных. А теперь мы ушли туда и кое-чего добились своим трудом, а вы, оставшиеся дома, тоже претендуете на кусок пирога, мать вашу. Теперь одного мира вам мало. Почему нельзя просто оставить нас в покое?

Старлинг пристально взглянул на него. Потом сел и, к облегчению Джексона, повернулся к Валиенте. По крайней мере, физическая расправа никому не грозила. На сей раз.

— Мне нечего сказать вашему спутнику, мистер Валиенте, — произнес Старлинг. — Впрочем, вы меня разочаровали. Насколько я знаю, вы славитесь как человек правдивый и осторожный. Я читал отчеты, в которых вас восхваляли за мужество, проявленное в День перехода, когда вы были мальчиком. Множество детей и подростков обязаны вам жизнью. Потом вы отправились на Долгую Землю и зашли туда, где никто еще не бывал. Так? Просто чудо что такое. И вот вы приходите сюда и выдвигаете нелепые требования, несете чушь про этих тварей… Я-то думал, что вы видите картину целиком. Какого черта?..

Он неожиданно усмехнулся. Джексон знал, что излюбленный прием Старлинга — превратиться в рубаху-парня, морально измолотив противника.

— Послушайте. Давайте не будем ссориться. Вы человек смелый, но наивный; кажется, вы считаете, что я — просто орудие военно-промышленного комплекса. Тем не менее, вы высказались и сделали это неплохо, и от нашей дискуссии я получил большое удовольствие. Сестра Агнес гордилась бы вами, с позволения сказать.

У Валиенте перехватило дыхание. Несомненно, на это сенатор и рассчитывал. А Джексон был впечатлен тем, что Старлинг дочитал сводку до конца.

— Да, я знаю про Приют, который некогда находился на Союзном проезде, мистер Валиенте. Он стал частью легенды, не знаю уж, к добру или к худу. И я однажды видел Агнес — приходила, чтобы произнести гневную речь по одному поводу. Я огорчился, когда узнал о ее смерти. Не сомневаюсь, она много значила для вас и для других бывших воспитанников.

Валиенте улыбался — таково было действие харизмы Старлинга.

— Да… спасибо. Агнес умерла мирно. На ее похоронах даже присутствовал представитель Ватикана.

— Видимо, дань уважения достойному врагу. Судя по тому, что я знаю о деятельности сестры Агнес.

— Да. Пусть даже они твердили, что она была худшим католиком после Торквемады. Или так говорила она сама. Знаете, мистер Старлинг, я даже не то чтобы скучаю по ней. Такое ощущение, что она не умирала.