Час Быка - Иван Ефремов

Фай Родис хотела было возразить – подобная формула применительно к ней не только неверна, а морально оскорбительна для человека Земли, – но сдержалась. Было бы смешно и бесполезно обучать закоренелого олигарха основам земной коммунистической этики.

– Каковы нормы человеческого общения у вас, на Земле, – продолжал Чойо Чагас, – в каких случаях вы говорите правду?

– Всегда!

– Это невозможно. Истинной, непреложной правды нет!

– Есть ее приближение к идеалу, тем ближе, чем выше уровень общественного сознания человека.

– При чем тут оно?

– Когда большинство людей отдает себе отчет в том, что всякое явление двусторонне, что правда имеет два лица и зависит от изменяющейся жизни…

– Значит, нет абсолютной правды?

– Погоня за абсолютным – одна из самых тяжких ошибок человека. Получается односторонность, то есть полуправда, а она хуже, чем прямая ложь – та обманет меньшее число людей и не страшна для человека знающего.

– И вы всегда держитесь этого правила? Неотступно?

– Неотступно! – твердо ответила Родис и тут же про себя смутилась, вспомнив инсценировку, разыгранную на звездолете.

– Тогда скажите правду: зачем вы явились сюда, на планету Ян-Ях?

– Повторяю прежнее объяснение. Наши ученые считают вас потомками землян пятого периода древней эпохи, называемой на Земле ЭРМ – Эрой Разобщенного Мира. Вы должны быть нашими прямыми родичами. Да разве это не очевидно? Достаточно взглянуть на нас с вами.

– Народ Ян-Ях иного мнения, – раздельно сказал Чойо Чагас, – но допустим, что сказанное вами верно. Что дальше?

– Дальше нам естественно было бы вступить в общение. Обменяться достигнутым, изучить уроки ошибок, помочь в затруднениях, может быть, слиться в одну семью.

– Вот оно что! Слиться в одну семью! Так решили вы, земляне, за нас! Слиться в одну семью! Покорить народ Ян-Ях! Таковы ваши тайные намерения!

Фай Родис выпрямилась и застыла, в упор смотря на Чойо Чагаса. Зеленые глаза ее потемнели. Какая-то незнакомая сила сковала волю председателя Совета Четырех. Он подавил мимолетное ощущение испуга и сказал:

– Пусть наши опасения преувеличены, но ведь вы не спросили нас, явившись сюда. Надо ли мне называть все причины, по которым наша планета отвергает всех и всяких пришельцев из чужих миров?

– А особенно из мира столь похожих на вас людей, – подсказала Родис мысль, затаенную Чагасом.

Тот скользнул по ней подозрительным взглядом узких глаз: «Ведьма, что ли?» – и утвердительно кивнул головой.

– Я не могу поверить, что люди Ян-Ях отказались бы заглянуть в океан безбрежного знания, открытый им через нашу планету и Великое Кольцо!

– Я не знаю, что это такое.

– Тем более! – Родис удивленно посмотрела на Чойо Чагаса, наклонилась поближе. – Разве для вас не главное – умножение красоты, знания, гармонии и в человеке, и в обществе?

– Это ваша правда! А наша – это ограничение знаний, ибо они открывают человеку чудовищную пропасть космоса, на краю которой он сознает свое ничтожество, теряет веру в себя. Разрушается ценность простых и прекрасных ощущений жизни. Счастье человека – быть в ладу с теми условиями, в каких он рожден и будет пребывать всегда, ибо выход из них – это смерть, ничто, погасшая на ветру искра. И мы создали здесь счастье не для того, чтобы его разрушили пришельцы, пусть даже претендующие на кровное родство с нами!

– Счастье моллюска, укрывшегося в раковину, которую вот-вот раздавит неизбежное стечение обстоятельств, которое раньше называли на Земле, да и сейчас называют у вас, судьбой.

– У нас все предусмотрено!

– Без знания? А недавние катастрофические последствия перенаселения? Вся ваша планета покрыта кладбищами – десятки миллиардов жертв невежества и упорства, – горько сказала Фай Родис. – Обычная расплата за цивилизацию, лишенную мудрости. Допустить слепое переполнение экологической ниши,[2]как у любого вида животных? Печальный и позорный результат для гомо сапиенс – человека мудрого.

– Вот как! Вам известна история Ян-Ях? Откуда? – недобро прищурился Чойо Чагас.

– Только обрывок из сообщения чужого звездолета, наблюдавшего вашу планету двести восемьдесят лет назад. Ему отказали в посадке ваши предшественники, тоже воображавшие, будто они держат в своих руках судьбу планеты. – Фай Родис сказала это насмешливо и резко, понимая, что только так можно пробить скорлупу самоуверенного величия этого человека.

Чойо Чагас вскочил и смерил Родис с головы до ног таким взглядом, от которого у подвластных ему людей подкашивались ноги и терялась речь. Женщина Земли встала, медленно и спокойно рассматривая владыку, как нечто любопытное, подлежащее изучению. Люди Земли давно научились тонко чувствовать психологическую атмосферу, окружавшую каждого человека, и по ней судить о его мыслях и чувствах.

– Уничтожение несогласных – прием древний и устаревший, – сказала она, читая мысли владыки. – Не только за посланцев других миров, вестников космического братства разума, но и за людей своего народа в конце концов придется ответить.

– Каким образом? – сдерживая бешенство, спросил Чагас.

– Если исследователи установят на планете вредоносную жестокость и намеренную дезинформацию, препятствия для путей к познанию, что ведет к невежеству населения, тогда они могут апеллировать к арбитражу Великого Кольца.

– И тогда?

– Мы лечим болезни не только отдельных людей, но и целых обществ. И особенное внимание уделяем профилактике социальных бедствий. Вероятно, следовало бы это сделать на планете Ян-Ях несколько столетий назад…

– Вы с поучениями явились, когда мы уж сами выпутались из труднейшего положения, – успокаиваясь, сказал председатель Совета Четырех.

– Вы знаете, что земляне раньше не могли преодолеть гигантское пространство. Да мы и не подозревали, что наши предки с Земли смогли удалиться на такое невероятное расстояние. Если бы не исследователи с Цефея… Впрочем, зачем мы напрасно тратим время. Попробуйте отбросить роль всесильного владыки. Помогите нам узнать вас и попытайтесь сами узнать нас. А результат определит и дальнейшие ваши решения.

– А ваши?

– Я не могу решать единолично ничьих судеб – даже доверившихся мне спутников. Вот почему я не владыка в вашем понимании.

– Приму к сведению, – сказал Чойо Чагас, снова ставший любезным и усадивший Родис на прежнее место. – Думали ли вы о планах знакомства с нашей планетой?

Фай Родис изложила намеченный вчера план. Чойо Чагас слушал внимательно и, к удивлению Родис, не высказал никаких возражений. Он стоял, посматривая на хрустальный шар и как будто задумавшись. Родис умолкла, и он, не отводя глаз от шара, дал согласие на все поездки своих гостей.