Русские сумерки - Олег Кулагин

Один рывок, и я уже там. Встаю на колени, поднимаюсь во весь рост.

Нет, вниз лучше не смотреть!

Площадка такая узкая, что передвигаться можно, только вплотную прижавшись спиной к дирижаблю.

Ещё и ветер! Внизу – совсем тихо, по-моему, даже деревья не шелохнутся. А здесь – чуть не сдувает меня со стального козырька.

И чего конструкторы не приделали сюда поручни? Красиво бы смотрелось. Концептуально… Хотя они же не думали, что какой-то псих будет тут разгуливать.

Пройти надо пустяк – десятка два шагов. Но в какую сторону?

Кажется, влево?

Спокойно!

Уверенно передвигаем одну ногу, потом вторую…

Ничего сложного!

«Би-бип!» – сквозь порыв ветра характерно пискнуло у меня под курткой. Во внутреннем кармане завибрировало.

Сообщение?

Неужели мои «друзья» ещё о чем-то вспомнили? Очень вовремя, чтоб им пусто было!

Я аккуратно расстёгиваю куртку. Вытаскиваю мобилу из кармана, тыкаю большим пальцем в сенсорный экран. И едва не ору от злости.

Рекламная рассылка «Мегафона»!

Чтоб вонючий лишайник завёлся во всех офисах этой милой компании! И луч поноса на её топ-менеджеров!

Неловкими, дрожащими пальцами я пытаюсь засунуть мобилу назад в карман…

Толчок!

Площадка подо мной кренится. Я отчаянно распластываюсь, едва не врастаю в гладкий бок дирижабля.

А выскользнувший из руки телефон падает со стометровой высоты.

Я не пытаюсь провожать его взглядом.

И без того ясно могу вообразить, как дешёвая «Нокиа» промелькнёт точкой в воздухе. Хряпнется об асфальт. Разлетится мелкими осколками, пугая голубей и бездомных кошек…

Если хряпнусь я, зрелище будет не настолько забавное.

Уф-ф!

Кажется, крен проходит.

Стальной козырёк подо мной опять строго горизонтален. А дирижабль быстро начинает набирать высоту.

Там, внутри, специальные резервуары наполняются раскалённым воздухом от работающих моторов. И огромная махина легко, как кит в океане, всплывает к облакам…

Одновременно смещаемся на запад.

Я помню из досье – «Московские зори» на ночь уходят вверх на пятьсот метров и зависают над рекой в районе Крымской набережной.

А сейчас отклонились от графика – слишком долго простояли у причальной башни. Вероятно, потому так резко стали набирать высоту – капитан этой «дуры» торопится наверстать упущенные минуты.

Несмотря на всю хвалёную защиту, не рискуют они ночью оставаться близко к земле…

А мне без разницы – хоть сто метров, хоть пятьсот. Да хоть километр!

Если свалюсь – результат будет одинаковый.

Прижавшись к скользкому, покрытому фотоэлементами корпусу дирижабля, я медленно двигаюсь боком.

Считаю шаги.

Скоро совсем стемнеет, но это даже хорошо. Главное, убраться с этого чёртова козырька…

Какие-то отсветы снизу. Ага, зажгли габаритные огни.

Когда лез из воздуховода, заметил справа и слева укреплённые на козырьке фонари – они тянутся вдоль всей окружности «тарелки». Ещё такие же должны вспыхнуть выше.

Но мне это не поможет. Я сейчас в тёмной полосе, куда ни один фонарь не достанет…

Что-то слишком долго иду!

Хотя двадцать шагов – понятие растяжимое. Одно дело, когда спокойно топаешь по земле. Совсем иное – ковылять боком, опасаясь, что следующий порыв ветра, как блоху, смахнет тебя вниз…

Осторожно поворачиваю голову.

Мне кажется? Или там, в сумраке…

Остались считаные метры!

Я одолеваю их, чувствуя, как бешено колотится сердце. И хватаюсь за стальные скобы лестницы.

Она расположена вдоль широкой металлической балки. Помню из досье – несколько таких балок идут по радиусу «тарелки». И вдоль каждой из них есть лестницы – для работ по техническому обслуживанию.

Мне удалось добраться к ближайшей.

Молодцы конструкторы. Да что молодцы – сейчас я готов признать их даже гениями!

Как это здорово – не балансировать над бездной, а за что-то держаться! И пофиг, что ещё метров тридцать предстоит карабкаться вверх. Главное, я чувствую под собой надёжную опору. Я больше не думаю о лежащем далеко внизу городе…

Всё! Лестница закончилась.

Я – возле стального бортика с поручнями. Место – самое высокое на дирижабле…

Нет! Есть кое-что и выше.

Две башни с автоматическими пушками и прожекторами. Они охраняют вертолётную площадку. Ту самую, о которой я так внимательно читал в досье. Площадка расположена за бортиком, во впадине «тарелки».

Кстати, эта впадина – не единственная. Есть и вторая – симметричная относительно центра диска. Там, метров за сорок отсюда, – мини-стадион с прозрачными стенами, зимний сад.

Если б «Московские зори» до сих пор стояли у причала – имелась бы альтернатива. Проползти вдоль бортика, мимо центральной охранной башни, спуститься вниз, во вторую впадину – сейчас тепло и прозрачный потолок, конечно, раздвинут. Зимний сад – подходящее место. Я мог бы смешаться с богачами на отдыхе, стибрить у кого-то из них именную карточку-пропуск – без карточки пускают только в нижний ресторан. Обмануть охрану, проскользнуть к лифту…

Стоп!

Хватит тешиться мечтами.

Другого-то я не придумаю.

Мы в воздухе. До земли пятьсот метров. И единственный способ отсюда слинять – тоже по воздуху.

Хорошо, что уже стемнело. Вдоль стального бортика тянется цепочка фонарей – но сейчас работает только каждый пятый из них.

Я проползаю в неосвещённую зону. Залитая электрическими огнями вертолётная площадка передо мной как на ладони. Размером она с футбольное поле, но вертолёт там лишь один.

А мне и не нужен вертолёт – всё равно не умею им управлять.

Моя цель – квадратный ангар прямо подо мной. Мои «благодетели» обещали, что его ворота будут открыты.

Внутри хранятся джетпаки. По-русски – реактивные ранцы.

Когда-то я летал на таком.

Правда, это было в двух метрах от земли.

Та-ак…

Я оглядываюсь на ближайшую орудийную башню.

Она слегка смахивает на танковую – так же может вертеться в любую сторону. Только раза в два больше. И радиус поворота спаренных многоствольных пушек – почти 180 градусов.

Сейчас они нацелены вверх и наружу.

Правильно. Главная задача – защита от нападения с воздуха. Именно туда сориентированы прожектора, звукоуловители, радары.