Червоточина - Андрей Буторин

Утром Геннадий Николаевич позвонил Зое. От имени себя и жены официально пригласил ее в гости. Даже, пожалуй, чересчур официально. Но рядом стояла супруга, и он не решился говорить при ней с посторонней женщиной панибратски.

– А что случилось? – испуганно спросила Зоя.

– Ничего не случилось. Разве в гости приглашают, когда что-то случается?

– Но ты так говоришь… странно…

– Да нет, все хард-рок, – сказал Бессонов и, опомнившись, быстро добавил: – В смысле, нормально. У меня.

– А у кого ненормально? – судя по голосу, совсем испугалась Зоя Ивановна.

– Дык… это… – окончательно запутался Геннадий Николаевич, не зная, что теперь и сказать. Если бы не стояла рядом другая Зоя, которая, слушая его странные реплики, тоже начала нервничать, он бы, конечно, сказал сейчас Кокошечке что-нибудь успокоительно-бодрое, но при жене язык сразу отнимался, стоило подумать о чем-либо подобном.

– Гена, не тяни! – заплакала несчастная женщина. – Говори как есть!.. Ты узнал что-то про Соню? Но ведь она жива, я чувствую! Да?!.

– Тьфу ты! – не выдержал Бессонов. Его нерешительность мгновенно улетучилась. – Ты что, Зойка, сдурела? Конечно, жива твоя Соня! И Нича жив. Ты ведь сама мне вчера сказала! А я тебя на пироги зову просто. Жена пирогов напекла и тебя их есть приглашает.

– Пироги?.. Меня?.. – перестала всхлипывать Зоя Ивановна.

– Тебя, тебя, – улыбнулся Геннадий Николаевич. – Ну и меня тоже, конечно. Приходи, заодно и о нашем деле поговорим.

– Значит, все-таки есть новости?..

– Ну, так… Новости не новости, а кое-какие соображения имеются. Давай уж вместе покумекаем, коль мы опять с тобой в одной лодке оказались.

– Не считая собаки, – вздохнула стоявшая рядом жена.

* * *

Зоя пришла быстро – наверняка ей обрыдло тревожное одиночество. Бессонову трудно было и представить себе, что бы он стал делать, не будь рядом с ним супруги. Недаром говорят, что женщины переносят боль легче. Наверное, и горе – тоже. Впрочем, оно приносит с собой такую боль, что физическая по сравнению с ней – всего лишь щекотка.

Зоя была встревожена, но держалась хорошо. Конечно, ее сдерживало еще и присутствие тезки – Зои Валерьевны. Женщины обменялись настороженными взглядами, и Бессонов поспешил их представить друг другу. А потом пригласил Зою в комнату.

Она зашла – и взгляд ее сразу упал на «садочек» Зои Валерьевны. Гостья восторженно ахнула и бросилась к подоконнику. Следом за ней поспешила хозяйка, и теперь до Геннадия Николаевича доносилось от окна радостное кудахтанье про кактусы, белопероне и прочие розы с бегониями.

Бессонов довольно хмыкнул: вот и нашли общий язык его Зойки! Очень удачный психологический ход получился – не надо и голову ломать, как их между собой подружить. Чтобы не мешать женщинам, не спугнуть нечаянно эту идиллию, он на цыпочках вышел из комнаты. Тихонечко прикрыл за собой дверь и отправился на кухню – заваривать чай.

Пирожки, испеченные супругой, стояли на столе в большой кастрюле, завернутой в полотенце. Бессонов приподнял его край и втянул в себя теплый, ароматный воздух. Аж слюнки потекли! Очень любил он Зоину стряпню, а пироги получались у нее особенно удачно. Больше всего он предпочитал с луком и яйцом. Или с брусникой… Да и капустники – тоже хороши!..

Чтобы не захлебнуться слюной, он опустил полотенце на место и даже подоткнул его край.

Ну, скоро они там?.. Так ведь и до греха недалеко – вот не выдержит, слопает все, будут потом знать!

Впрочем, он, конечно, лукавил. И готов был ждать подругу с женой сколько угодно. Лишь бы они подружились! Лишь бы не пришлось говорить в их присутствии с оглядкой – как бы чего не ляпнуть; лишь бы не чувствовать неловкость и глупую вину сразу перед обеими; лишь бы не оказаться посторонним в своем собственном доме. Знал за собой Бессонов эту дурацкую черту – чрезмерную, воистину ненормальную мнительность. Знал, а ничего поделать не мог, как ни пытался. И сегодня с самого утра накручивал себя: и как же оно все пройдет, как две Зои встретятся, как себя поведут?.. А как ему себя вести? А что жена подумает, если он Кокошечке улыбнется? А что подумает та, если он с ней букой себя держать станет? Сплошной хард-рок, короче говоря.