Последний реанорец. Том VIII - Вел Павлов

‒ Да как ты… Как ты смеешь нас оскорблять, мерзкое и тёмное чудовище! Да еще… и своим… прогнившим… ртом! ‒ разъяренно чеканя каждое слово зашипела девица, медленно сбрасывая с плеч тёплый зимний плащ, под которым тотчас показались светлые кожаные церковные доспехи, а затем медленно шагнула в сторону ухмыляющегося князя. ‒ Твой… поганый язык… надобно отрезать! Я… прикончу… тебя! ‒ яростно выплюнула та.

Скрывала загадочную броню девушки не только её верхняя одежда, но и мощные иллюзорные артефакты. Тем не менее, те медленно и под напором выплёскивающейся силы света начали давать слабину.

Вот только сам Лазарев не сдвинулся с места и с довольным видом наблюдал за преображением озлобленной церковницы.

‒ Неплохо, ‒ гоготнул весело мужчина, наигранно хлопая в ладони, а после склонив голову набок, внимательно начал всматриваться в ауру. ‒ Целый архимагистр второй степени, и судя по возрасту… Сколько тебе, мегера, кстати? Лет тридцать-тридцать пять, не правда ли? ‒ но почти мгновенно тот переместил взор на двух мужчин, не дожидаясь её ответа. ‒ Точнее целых два архимагистра и один грандмагистр. Весьма и весьма солидно. Я честно впечатлен. Патриарх не поскупился.

‒ Уля! Рано!..

‒ Игуменья Ульяна! Остановись! Это опасно…

Удивлённый возглас молодого церковника и грозный рык Архипа слились воедино. Потому как даже их изумило столь импульсивное поведение подруги. Оба подобно девице успели сбросить с себя всю маскировку в мгновение ока. Антон стремглав рванул следом за соратницей, а пожилой архиерей отстал от него лишь на шаг. Однако потрясенные и шокированные увиденным святоши что-либо предпринять попросту не успели. Даже умудрённый жизнью грандмагистр третьей степени света не уследил за всем произошедшим перед глазами, ведь он был просто-напросто не в силах что-то противопоставить такой невиданной скорости. Всё случилось за долю вдоха, а тихие и резкие стоны игумена и игуменьи были похожи на предсмертные хрипы замученных зверей. Именно они мгновенно заставили застыть старика.

Тело Ульяны за секунды до всего случившегося начало раскаляться добела, а в руках у девушки с неуловимой взгляду скоростью сформировался едкий одноручный стихийный клинок, рывок молодой церковницы походил на стремительный и всеуничтожающий поток свирепого света, однако на всё увиденное князь Лазарев лишь резко и громко рассмеялся и смех парня в ушах архиерея звучал еще очень долго.

За крошечное мгновение секунды весь натиск силы света в радиусе нескольких десятков метров оказался подавлен ревущей и могучей тёмно-кровавой мощью столпа империи. Как показалось всем присутствующим силуэт мужчины успел сделать лишь крошечный шажок навстречу, но именно этот шаг умудрился миновать необъятную пропасть. Защитный купол и покров игуменьи, состоящий из могущественной и непоколебимой силы света разрушился и уничтожился, словно тот всего-навсего оказался сотворен из гнилой яичной скорлупы. Глаза девушки невольно расширились от нахлынувшего удивления и ежесекундного страха, но было поздно уже для всего — как для сопротивления и помощи её молодого соратника, так и для вмешательства грандмагистра.

Соитие сил духа и молнии имперского князя в радиусе пары десятков метров полностью поразили всё пространство, стерев напрочь формирующееся нападение и защиту двух игуменов, его левая ладонь грубо, жестко и до тихого хруста легка на шею церковницы и с силой приподняла её тело над головой. В следующее же мгновение своей правой рукой тот успел сформировать разрушительные разряды яростной алой молнии и прервать любые трепыхания Антона. Вот только от полного поражения и смерти его успел спасти Архип. В последний миг старик закрыл парня своей едкой аурой света и уже готов был рвануть дальше, но его с насмешливым взглядом и тихим смехом остановил сам Палач Империи.

‒ Нет-нет-нет, трухлявый, ‒ мягко отчитал того мужчина, пожурив пальцем архиерея, пока сила столпа тихо потрескивала на теле Лазарева.

Атака светозарных захлебнулась в самом её начале и в переулке вновь повисла гробовая тишина.

‒ Лучше не рыпайся, иначе будет хуже.

Вся атмосфера скакнула к своему апогею за долю вдоха и единственными звуками, которые разносились по переулку были наполненные болью стоны молодого архимагистра и утробные хрипы игуменьи от хватки Душегуба. Правда, на них абсолютно спокойный мужчина не обращал никакого внимания, будто это было жалкое жужжание надоедливой мухи.