Метро 2033. Крестовый поход детей - Туллио Аволедо

― Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — прошептал он, — доверяя тебе и этому существу, я подвергаю опасности не только этих ребят, но и весь Город.

―Мы теряем слишком много времени. Идем.

Вагант отпустил руку Джона и вернулся на свое место в голове группы.

Казалось, туннель не кончится никогда. По счастью, рельсы не были захламлены, так что при свете фонариков им удавалось поддерживать стабильную скорость движения. Они дошли до следующей станции, тоже забитой мертвыми. Здесь их было даже больше, чем на предыдущей, и многие лежали на рельсах. Пришлось ступать прямо по трупам, и даже им, так привыкшим к смерти, это казалось чудовищным.

― Почему здесь так много тел? — спросил Вагант скорее самого себя, чем окружающих. — Кажется, они пришли сюда специально, чтобы умереть.

― Возможно, так и есть, — ответил Дэниэлс. — В первые дни люди, должно быть, пытались укрыться здесь от царившего на улицах хаоса. Потом их начала убивать радиация. Потом голод. Мы никогда этого не узнаем. Когда-то для того, чтобы понять, от чего наступила смерть, производили специальное исследование трупа, которое называлось вскрытием. Насколько мы знаем, они могли покончить с собой. Или быть убитыми кем-то. Не исключено, что их тела изрешечены пулями. Но имеет ли это значение? Можно с уверенностью сказать только одно: они мертвы, а мы живы.

― Я ожидал от священника большего уважения к мертвым.

― Я уважаю их. Но прежде всего я должен заботиться о живых.

На следующей станции их ждало такое же печальное зрелище.

Здесь мертвых было еще больше. Но теперь, как с грустью заметил Джон, они уже привыкли к этому зрелищу. Они прошли мимо, не останавливаясь, наступая на мертвых или отодвигая их в сторону, как будто это были мешки с мусором.

Они дошли до входа в туннель, который вел к станции Железных врат. Вместо того, чтобы ускориться, по мере приближения к конечной цели их шаги стали медленней. Неизвестность, что ожидала их впереди, была даже страшнее необходимости сражаться, что многие из них должны были делать впервые в жизни.

Время от времени Вагант сверялся с компасом и делал в черном блокноте карандашные пометки. Некогда обыкновенные, сейчас эти три предмета казались настоящим сокровищем.

― Мы пришли, — сказал он в определенный момент. — За этим поворотом находится станция. Теперь погасите фонарики.

Солдаты исполнили приказ. Темнота сжалась вокруг них, как огромный кулак.

― Вперед, — приказал Вагант, стараясь говорить спокойно.

Они шагали как роботы. Как будто ими двигала чья-то чужая воля. Сознание того, насколько близка цель путешествия и как немного осталось до сражения, заставляло их сердца биться вдвое быстрее.

Единственным невооруженным в группе был Джон. Теперь, всего в нескольких шагах от сражения, он понял, что принял правильное решение. Он не хотел убивать. Даже для того, чтобы защититься. Ему должно быть достаточно Божьей защиты. А если ее не хватит, то это станет всего лишь очередным разочарованием, пусть и самым горьким.

― Ты мог бы остаться в Городе, — прошептал у него голове женский голос.

― И предоставить этим детям сражаться в моей войне?

― Теперь это и их война.

― Может быть. Но я все равно не мог остаться.

― Но ты не хочешь сражаться. Чем ты им поможешь?

― Думаю, я пойму это, когда придет время.

― Тот ребенок, — прошелестел ее голос, как мертвые листья под ногами, невероятный звук в мире без деревьев. — Тот ребенок, Мика, как ему удалось увидеть меня?

― Не знаю. Волшебство разливается по земле. Думаю, немножко перепадает и человечеству.

― Ты не боишься, что он может рассказать остальным?

Дэниэлс улыбнулся.

― Я больше ничего не боюсь, — произнес он вслух.

― Молодчина, священник. А я вот очень даже боюсь, — прошептал Вагант, указывая стволом своего ружья в сторону станции метрополитена, к которой они направлялись.

Первыми вышли Вагант и Даниэла. Дойдя до уровня улицы, они распластались на сером снегу и доползли до ближайшего удобного наблюдательного пункта.

Их камуфляжные плащи делали их практически невидимыми.

Железные врата были всего в паре сотен метров от них. Огромный дворец — оба они не знали никакого другого подходящего слова, чтобы описать его, — выглядел практически нетронутым. Надписи «Ipercoop» и «Bonola» выцвели и облезли, но все еще были разборчивы. Вагант подумал о том, что покатые крыши отлично выдержали груз снега и прошедших лет. Обвалилась только одна из башен.

Вокруг здания не было никаких признаков присутствия человека.

В свете зари можно было хорошо разглядеть все очертания, все тени. На первый взгляд снег казался нетронутым, но, присмотревшись, можно было заметить два вытоптанных участка: от места, похожего на укрепленный вход, расходились две тропинки, одна вправо, другая влево. По-видимому, это были следы часовых.

Вагант посмотрел в бинокль.

По бокам от входа стояли две одинаковые, очень высокие статуи. Они изображали клоунов в красных париках и с широкими улыбками, искаженными временем и непогодой и теперь больше похожими на зловещии ухмылки.

«Рональд Макдональд», — прошептал Джон Дэниэлс.

― Что ты делаешь снаружи? — набросился на него Вагант.

― Я хотел посмотреть.

― А что ты такое произнес? «Рональд что»?

― Статуи. Это Рональд Макдональд. Символ сети ресторанов быстрого питания.

Видя, что Вагант не понимает, о чем он, священник пояснил:

― Место, где продают гамбургеры.

Молодой человек кивнул.

Не веря своим глазам, Дэниэлс смотрел на пластиковые статуи, превращенные временем в двух нелепых близнецов-молохов.

Вдруг он заметил движение: сугроб справа от входа зашевелился, и из него показался ствол пулемета. Человек в белом плаще полностью сдвинул ткань, укрывавшую пост охраны.

Вагант перевел бинокль. Слева от входа, у ног пятиметрового клоуна, находился второй пост охраны, тоже закамуфлированный под сугроб. Всякий, кто предпринимал попытку приблизиться к городу, попадал под перекрестный огонь. Он заметил и другие сугробы пониже, разбросанные то тут то там по пустой парковке: вероятнее всего, под ними скрывались препятствия, расположенные с таким расчетом, чтобы вынудить нападающего следовать по нужной защитникам траектории.

― Это так называемые рогатки. В Средневековье они назывались фризскими конями. Не спрашивай, почему, — прошептал Дэниэлс. — Ими преграждают путь транспортным средствам.