Слепой прыжок - Павел Балашов

— Так, господа. Сейчас нам предстоит очень нетривиальная задача. Отто, открывай аптечку. Мне нужны самые жесткие стимуляторы из всех, которые у тебя есть. Задача — ускорить наши движения так, чтобы для твари это оказалось неожиданностью.

— Макс, у Урмаса сердце может не выдержать. Он только в себя пришел!

— Отто, — пробасил Дирк, — я выдержу. Или сдохну, или ты меня потом откачаешь. Давай, не думай. Я, кажется, понял, что хочет герр майор.

— Урмас, прекрати называть меня герр майор. Во-первых, я в отставке, а во-вторых, тут не армия. Или капитан — как зовет меня эсминец, или командир — но не надо герра майора, пожалуйста.

— Есть, командир.

— Макс, погоди, — вмешался Леон. — А что мешает использовать биосканеры базы и попробовать понять, где тварь?

— С одной стороны — ничто не мешает. А с другой — ты уверен, что тварь будет сидеть на месте и ждать? Как только мы откроем дверь — любой может оказаться под атакой. И что-то мне подсказывает, что ножки стульев использовать тварь больше не будет, придумает что-нибудь понадежней. Ты хочешь это на себе проверить?

— Хм, полагаю, что нет.

— Вот и славно. Итак, господа, слушаем задачу. После того как Отто сделает нам всем уколы, я расшибаю окно. Выходим через него в таком порядке: я, Леон, Урмас, Отто. В таком же порядке следуем к Дурню. Как только мы окажемся внутри, я включу порошковую систему пожаротушения, чтобы видеть, что внутри только мы четверо. Далее, когда окажемся на борту эсминца, с открытой аппарелью выйдем в открытый космос. Если тварь будет на броне Дурня — сдохнет. Должна, во всяком случае. Скафандр для Урмаса найдем на борту танка, там был еще один на Отто. Вопросы?

— Макс, а Елена и Кай? — Лемке откровенно не понял расклада в этой его части.

— Елену и Кая мы вытащим уже при помощи «Ревеля». Есть у меня пара мыслей. По поставленной задаче вопросы есть?

Вопросов ни у кого не оказалось, и Заславский махнул рукой доктору Лемке, предлагая начать медикаментозную загрузку. Отто тяжко вздохнул и достал из аптечки несколько ампул «Стормфайра», адреналинового катализатора, вызывающего резкий выброс в кровь человека адреналина, тестостерона и еще пачки сопутствующих веществ. Кроме того, «Стормфайр» нес в себе изрядную порцию кофеина и витаминов, что также ускоряло сокращение мышц и прохождение нервных сигналов. Вколов всем, в том числе и себе дозу, Отто сложил все инструменты обратно в чемодан, пристегнул аптечку обратно себе за спину и кивнул Максу:

— Пятнадцать секунд, и можно. Срок действия — двенадцать часов. Потом жуткий откат.

— Вот и славно. Нам бы эти двенадцать часов продержаться. Ну, с Богом! — И с этими словами Макс дал короткую очередь в оконное стекло, одновременно запустив таймер на хронометре. Стекло же, в свою очередь, брызнуло во все стороны. Макс не стал дожидаться, когда проем освободится полностью, и рванул в перекате наружу, с расчетом приземлиться на ноги уже на улице.

Прыжок выглядел великолепно — немолодой уже майор запаса выполнил все четко, как на тренировке. Разбег, толчок, переворот, вхождение спиной в стекло, пролет нескольких метров, приземление на ноги, опуститься на одно колено, оглядеть окрестности через коллиматор винтовки. Никого, кроме Леона, пролетающего в оконный проем. Инстинктивно, приземлившись, Леон повторил действия Макса, вплоть до озирания в прицел по сторонам. А Заславский уже бежал со всех ног к транспортеру, поливая подозрительные движения вокруг короткими очередями. Добежав до Дурня, он, не останавливаясь, вскочил внутрь через верхний люк и включил порошковую противопожарную систему. Из потолочных отверстий посыпалась густым снегом химия, обрисовывая Максу единственный силуэт внутри — его. Следом упал Леон, тут же отскочил в сторону, освобождая место для Урмаса. Здоровенный унтер не заставил себя долго ждать, вскочил почти сразу же за Леоном. И не прошло и секунды, по субъективному времени Урмаса, как его толкнул в спину Лемке, вскочивший в транспортер следом и уже закрывающий за собой люк.

Макс тем временем уже сидел в кресле водителя и рвал на себя рычаги управления. Дурень, изрядно пришпоренный, бодро дернул по полосе, удаляясь от базы. Макс украдкой взглянул на таймер, который остановил в тот момент, когда Лемке захлопнул люк Дурня. С момента, как он нажал на спуск, расстреливая стекло, до момента закрытия люка танка-транспортера таймер успел натикать не так много: 00-09-99. Почти десять секунд, вот пойди и пойми, много это или мало? Что ж так медленно разгоняется Дурень?

Субъективное восприятие, не иначе, — ведь Дурень, как конь, которого хлестнули плетью, разгонялся по полосе с невероятной для такой машины прытью. Или дело в том, что никто и никогда не пытался гонять эти машины так?

А в лобовой камере обзора был уже виден «Ревель», растущий в размерах с бешеной скоростью. Со стороны зрелище могло бы быть великолепным: танк и эсминец неслись друг на друга, их суммарная скорость сближения подходила к полутораста километрам в час. Что-то в этом было от отчаянных лобовых атак авиации в середине двадцатого столетия либо от бешеного сближения рыцарей на турниpax. Разница же была в том, что на этот раз сближающиеся не враждовали.

Для Отто, Урмаса и Леона все заполонил рев. Рев мотора Дурня, рев лязгающих по пластобетону космодрома гусениц, рев идущего на бреющем «Ревеля», матерный рев Макса, у которого, несмотря на всю выдержку, нервы были не титановые, рев собственных сердец, бившихся в совершенно нехарактерном ритме. Отто вообще зажмурился, не желая видеть надвигающуюся аппарель эсминца.

А со стороны опять оставалось только жалеть об отсутствии зрителей и камер. Немаленький эсминец, казалось, скользил по полосе, словно по рельсам, — ведь высота была настолько малой, насколько оно вообще было возможно. И навстречу ему — задравший морду под аэродинамическим потоком танк-транспортер, как будто стремящийся стать обедом для гигантского существа, раскрывшего ему навстречу свою пасть — аппарель.

Потом был крик Макса «всем держаться!», удар, чуть не сорвавший людей с места, и перегрузка, которая навалилась на них с адской силой. Это Заславский останавливал набравшего скорость сто двадцать километров в час Дурня до того, как он впаяется в стену десантной палубы эсминца.

Макс встал из кресла водителя, пошатываясь, подошел к люку танка и вышел наружу, пройдя процедуру уравнивания давления и прочей херни. На аппарели дул штормовой ветер — это «Ревель», послушный заданной последовательности, поднялся на высоту в километр. Так и летел, с открытой аппарелью, на скорости полста километров в час, порождая внутри себя немаленький ветер. Макс отключил внешний микрофон скафандра и позвал в коммуникатор:

— Ревель?

— Да, капитан.

— Ты все сделал идеально, спасибо. Готов слушать дальше?

— Так точно, капитан.

— Значит, так. Я сейчас пристегнусь к стене страховым фалом. А ты зафиксируй танк, и давай-ка на орбиту. Аппарель не закрывать. Загерметизировать только выход в остальные помещения, чтобы не терять воздух. После десяти минут пребывания в безвоздушном пространстве — закрыть аппарель, снизиться к базе, зависнуть на высоте километра.