Homefront. Голос свободы - Раймонд Бенсон

Уокер слушал, забыв, как дышать. Впервые с начала войны он услышал новости о президенте.

Знакомый голос представился и начал речь.

– Дорогие сограждане! Американцы! Мы находимся в тяжелейшей ситуации, и правительство ищет способы выхода из нее. Мы с вицепрезидентом и Кабинет министров находимся в безопасности. Наше местонахождение и даже страна пребывания в силу сложившихся обстоятельств держатся в тайне. Тем не менее заверяю вас, что мы прилагаем все усилия для борьбы с кризисом. Наши союзники в Европе обещали прийти к нам на помощь. К сожалению, по причинам экономического характера, затронувшим всю планету, на подготовку кампании понадобится некоторое время. В данный момент непонятно, о каком промежутке идет речь. Как вы знаете, корейцы угрожают ядерным взрывом на Гавайях. К тому же тысячи американцев содержатся в концентрационных лагерях. Наша армия не способна вести борьбу. Прошу вас, держитесь! Находясь во власти корейцев, не рискуйте жизнью понапрасну. Если сотрудничество с ними поможет вам обезопасить себя и семью, соглашайтесь. Как только будут новости, мы запишем новое обращение. Дорогие сограждане, сообща мы преодолеем это испытание! Молитесь и берегите себя.

Запись кончилась. Макконли выключил радио и генератор.

– С мая никаких новостей.

– Плохо дело, – закашлялся Коппл. – С тех пор его могли и убить. И всех остальных тоже.

В комнате повисла гнетущая тишина. Наконец Уокер спросил:

– Другие, простые люди в эфире есть?

Макконли кивнул.

– Регулярно кто-нибудь выходит на связь. Как правило, жалуются на бедственное положение и просят помощи. Судя по голосам, многие в отчаянии. Очень тяжело их слушать. Понимаешь, какое дело. Если ты не сберег радиостанцию в защищенном подвале, ее надо чинить, а это не всякому по силам.

– Мне казалось, с починкой не должно быть проблем?

Шериф пожал плечами.

– Что будем делать, капитан? – спросил Коппл, глядя на Хеннингса.

Тот обвел взглядом голодные лица людей.

– Ладно, задержимся на несколько дней. Каждое утро после завтрака, в 9:30, встречаемся в вестибюле отеля «Харра». В конце недели будем выдвигаться.

По пути на улицу Коппл спросил у Бена:

– Чем займешься?

– Схожу в «Цезарь», найду комнату, помоюсь, побреюсь, отдохну. Потом схожу в казино. У тебя какие планы?

Сержант закашлялся.

– Да примерно такие же. Только хрен я встану с кровати в ближайшие двенадцать часов. А потом и в казино можно заглянуть.

– Там и увидимся.

Уокер, заслонив рукой глаза от палящего солнца, перебежал улицу. В фойе «Цезаря» на него нахлынула тяжелая духота, но всяко лучше, чем снаружи. За конторкой стояла седовласая старушка лет семидесяти. Она протянула Бену веер. Он заметил такие же веера в руках у людей. За спиной у старушки на стене висела расчерченная доска с номерами комнат и именами постояльцев.

– Комнату с душем? – спросила дама, смерив Бена опытным взглядом.

– Хорошо бы.

– На первых двух этажах свободных номеров нет. Могу предложить третий и четвертый. Чем выше, тем жарче, так что высокие этажи не советую, но тут уж как хотите. Да, лифты не работают, ходим по лестнице.

Бен заметил на доске пустое место.

– 322-й номер свободен?

– Да.

– Тогда я его займу.

Дама спросила, как его зовут, и в соответствующей ячейке появилась запись.

– Ключей нет. Электронные замки приказали долго жить, теперь рассчитываем на честность постояльцев. В чужие номера без приглашения не входить. Нарушителей сдают шерифу.

– Понял.

Дама, обмахиваясь веером, улыбнулась ему и похлопала глазами. Для такого почтенного возраста у нее была на редкость хорошая фигура. Уокер решил, что перед ним бывшая танцовщица.

– Да, горничных у нас тоже нет. Постельное белье лежит на столике рядом с лифтом. Стирать его и одежду можно вручную в подвале, раз в неделю. Или у себя в ванне когда угодно.

– Спасибо большое.

– Вам ведь нужна новая одежда?

– А что, есть?

– Да, майки, шорты и сланцы. Цены в фишках, но у вас их пока нет, так что могу записать одежду в кредит. По правилам первые десять фишек вы получаете просто так, могу их вам выдать.

– Что, серьезно? – изумился Уокер.

– Честное слово. – Она ушла в кабинет и вернулась с десятком красных фишек, майкой, шортами, сланцами и лаконичным договором. – Размер прикинула на глазок. Что не подойдет, можно обменять. Вашу подпись; договор гласит, что вы должны двадцать фишек за одежду.

Бен чиркнул ручкой.

– Вы военный? – спросила дама, потому что Бен так и ходил в камуфляже морпехов.

– Нет, но приехал с отрядом Национальной гвардии.

Дама протянула руку.

– Надеюсь, вам понравится в «Цезарь Палас». Когда побреетесь и отмоетесь, станете настоящим красавцем.

Шесть часов кряду Бен кайфовал: мылся, брился, отсыпался. А потом он спустился вниз в новой майке, шортах и сланцах. Десять фишек жгли ему карман.

Если не обращать внимания на современную моду, казино напоминало гравюры XVIII–XIX веков. Свечи заливали комнату, крупье и игроков мягким волшебным светом. На высоких потолках танцевали тени. Якобы древнеримская отделка «Цезарь Паласа» и живой свет создавали потусторонний эффект, будто тебя забросило далеко в прошлое. Бряцанье игровых автоматов давно смолкло, ему на смену пришли тихие, естественные звуки. В углу просторного холла играл на акустике джазовый квартет.

Неудивительно, что местные жители не вылезают из казино, подумал Уокер. Если сравнивать с его злоключениями, здесь настоящий рай.

Он бродил по комнате, разглядывая игроков в рулетку, кости, блэк-джек и покер. Отдельные мастера играли в баккара. Уокер присел за пустой стол для блэк-джека к высокой, эффектной брюнетке-крупье. Той было чуть за тридцать. Как и все вокруг, она была в майке и шортах. Уокер счел, что фигура у нее – загляденье.

– Какая у вас минимальная ставка? – спросил он.

– Две фишки, – ответила та, глядя ему в глаза. – Недавно в городе?

– Сегодня приехал. – Он положил на стол две фишки, брюнетка сдала Уокеру карты: шестерку в открытую, пятерку в закрытую. Он попросил еще карту. На стол легла тройка.

– В наши дни мало кто стремится в Лас-Вегас, в основном все едут отсюда. Как вы к нам попали?

– В компании солдат Национальной гвардии. Еще карту.

– Вы солдат?

– Нет.

Девушка сдала ему четверку. Он помахал рукой. Она перевернула свою карту. Перед ней лежали две картинки.