Баламут - Василий Горъ

22 июня 2112г.

…Рекомендации Надежды оказались ни разу не лишними: «волчары», встретившие меня в холле «Серебряного копытца», верили не своим глазам, а своим инстинктам. Поэтому пройти эту парочку удалось только благодаря помощи Ларисы Яковлевны — получив сообщение с описанием возникшей проблемы, она тут же позвонила, попросила вывести звук на внешний динамик и построила охранников буквально парой предложений. Да, именно построила — слушая ее монолог, здоровенные шкафы стояли, вытянувшись в струнку. А когда услышали слово «Выполнять!», извинились передо мной за излишнюю подозрительность и невероятно вежливо предложили проводить к нужному кабинету.

Я, конечно же, согласился, позволил им предупредительно распахнуть дверь и, следуя подсказкам сопровождающего, довольно быстро добрался еще до одной двери. В эту постучал, дождался разрешения войти, переступил через порог и мысленно хмыкнул: закадычная подруга матушки внушала уважение. Причем не только фантастической красотой, убийственными формами, ростом под метр девяносто пять и повадками матерой рукопашницы — от этой женщины просто веяло привычкой повелевать, взгляд пригибал к земле, а мимические морщины открытым текстом сообщали о том, что этой личности лучше не перечить!

Пока я изучал Шахову, она изучала меня. Причем весьма интересно: сначала запечатлела в памяти «общий вид», затем пробежалась по отдельным чертам лица и видимой части шеи, переключилась на ладони, на долю секунды «поплыла» взглядом и… задала несколько заковыристых вопросов о моей родительнице. Причем не называя ее по имени.

Я на них, конечно же, ответил и получил команду присаживаться. Жест, направлявший в конкретное кресло, прилагался, инакомыслия, вне всякого сомнения, не ожидалось, но я расположился там, где счел нужным. И вызвал у женщины довольный смешок:

—Не мямля. И это радует. Еще полчаса без еды переживешь?

—Легко.

—Тогда немного прокатимся.

Я без лишних слов встал, подошел к двери, предупредительно распахнул и следом за Ларисой Яковлевной прогулялся по уже знакомому маршруту. Правда, в самом конце пришлось войти в лифт и спуститься в подземный гараж, но это не удивило. В отличие от темно-зеленого спортивного купе с говорящим названием «Молния», к которой направилась Шахова: насколько я знал, эти машины, производившиеся на заводах прусского концерна «Рейн», в Российскую Империю не поставлялись.

—Подарок. Кайзера. Ниче так…— отрывисто сообщила женщина, заметив мое удивление, серией жестов дала понять, что в моей помощи не нуждается, очень пластично и быстро скользнула за руль, хотя была в узкой юбке и на высоченных каблуках, в темпе поменяла правую «лодочку» на кроссовок, не обратив внимания на то, что при этом бедра обнажились почти до трусов, и сорвала своего монстра с места. В крайне агрессивной манере пролетела по спиральному пандусу, вырвалась на оперативный простор, чрезвычайно нагло вклинившись в довольно плотный поток личного и общественного транспорта, легко и непринужденно перестроилась в самый левый ряд, вышла на более-менее свободную встречку и втопила по полной программе!

Такой мелочью, как правила дорожного движения, не задурялась, так что уже минут через шесть-семь вылетела на небольшую смотровую площадку над Волховом, с визгом резины припарковалась в шаге от каменного парапета, заглушила мотор и повернулась ко мне:

—У тебя должно быть какое-нибудь послание.

Я вытащил из перстня плотный конверт и коробку с подарками.

—Бумага?— удивилась женщина, вцепившись в конверт и внимательно осмотрев его со всех сторон.

Я пожал плечами:

—Живем в километре от Червоточины. Электроника не пашет. Комма у матушки нет.

—А проводить поленилась?