Охотник - Михаил Кликин

Существо, выползшее из темноты, попыталось прокусить Ивану ногу. Он вскрикнул и отскочил, сдавленно ругаясь. Федька обернулся, не понимая, что случилось, увидел встающую на четвереньки мелкую тварь и ударил её ножом. Острое лезвие скользнуло по голой шкуре, оставив неглубокий надрез, больше похожий на царапину. Неведомое существо взвизгнуло и метнулось в тень. Спрятавшись в неглубокой нише, оно зашипело, раздраженно дергая бугристой головой.

– Что это? – спросил Федька.

– Детеныш Ламии, – ответил Иван. Последние сомнения развеялись; теперь он был уверен, что эту берлогу устроил не обычный мут – лешак или ревун, – а сама Ламия.

Шипение вдруг раздалось из другого темного угла. А потом повторилось и в третьей стороне – под стволом поваленной сосны.

– Да он тут не один, – Федька попятился, озираясь.

Детеныши были мелкие – с упитанную кошку.

Только вот силы у них, наверное, были не кошачьи. Да и шкура, как выяснилось, оказалась на удивление толстой и крепкой. Если такие твари кинутся со всех сторон, даже взрослым охотникам придется туго.

– Уходим, – сказал Иван, медленно пятясь, боясь резким движением спровоцировать новорожденных мутов на немедленную атаку.

Федька кивнул. Он понимал, что главную опасность представляют не эти мелкие твари, а их мать. Она могла объявиться в любую секунду, почуяв, что в её гнездо наведались гости.

– Или нет, – вдруг засомневался Иван и застыл в трех метрах от выхода, упершись затылком в потолок. – А если они вырастут?

– Что там у вас? – Услышав близкий голос товарища, в логово заглянул Максим Шуманов. – Нашли девочку?

– Её там нет, – ответил Иван. – Зато там целый выводок мутов. Дети Ламии.

– Я же говорил! – подал голос Тагир Сагамов. – Она была беременная! Я говорил вам!

– Нельзя, чтобы они выросли, – сказал Иван. – Это будет конец нашей общины.

– Сожжем логово, – тут же отреагировал Максим.

– Нет! – вскрикнул Тагир.

– Там одни мертвецы, – сказал Иван. – Там нет твоей дочери.

– Врешь! Она там, я знаю… – Он опустился на четвереньки, отпихнул Максима и пополз в логово, выкрикивая имя дочери, заклиная её подать голос:

– Дочка, где ты! Медина! Красавица! Это папа пришел, ответь!

Иван посторонился, с жалостью глядя на израненного и словно бы тронувшегося умом охотника.

Шипение в глубине пещеры усилилось. Похоже, выводок у Ламии был большой. Странно, что опасных малышей не было видно раньше. Где они прятались? Может быть, в трупах таились? Или в тесных темных углах, куда человеку не протиснуться?

Уже и Максим услышал голоса детенышей Ламии. Спросил:

– Это они?

– Да, – ответил Иван.

– Похоже, вы их разозлили. Они зовут мать.

– Чего же вы тянете? – заорал Юрка, услышав последнюю фразу Максима. – Драпать надо, пока не поздно!

– Беги, – сказал ему Максим, обернувшись. И добавил: – Я развожу огонь…

Иван шагнул к плачущему Тагиру, готовый, если понадобится, вырубить его ударом по затылку, чтобы затем вытащить наружу. Но среди шипения и писка ему вдруг послышался слабый голосок. Он замер. Сделал два шага вперед, напряженно прислушиваясь.

Почудилось?!

– Медина! – вскинувшись, закричал притихший было Тагир. – Дочка!

Глаза охотника прояснились, и Иван понял, что слух его не обманывает. Где-то там, в глубине вонючей берлоги, среди мертвецов и крохотных, но уже плотоядных мутов спрятался беспомощный ребенок…