Вооруженное восстание животных - Александр Тюрин

Микроавтобус более напоминал автозак — зарешеченные окна, мощные двери. И везли меня как мешок, так что я катался из стороны в сторону и едва не сломал еще пару конечностей.

Судя по тряске, микроавтобус шел по проселочным дорогам. Когда открылись дверцы, стало окончательно ясно, что я оказался в сельской местности. Лес повсюду. Но посредине леса густого была забетонированная площадка и модерновый комплекс зданий.

Ну как не узнать — те самые корпуса, что выросли на месте охотничьего заказника и колиной избушки, как грибы после дождя.

Сейчас они полностью законченные были.

Теперь я видел, что весь комплекс напоминает разрезанное на части насекомое. Напоминание усиливалось из-за того, что все корпуса стояли на довольно тонких, но наверняка чертовски надежных столбах из армированного металлопластика.

На разных высотах корпуса соединялись друг с другом трубчатыми переходами, которые опять-таки напоминали кишки.

А сверху все корпуса прикрывал купол, похожий на надкрылки.

Купол не только маскировал комплекс сверху, но и выступал в роли площадки для вертолетов. Также располагались на нем всякие антенны, обычные и параболические, кое-какие из них тянули по виду на радиотелескопы.

Я вместе с микроавтобусом находился на эстакаде, обвивающей первый этаж центрального здания, которое можно было бы назвать «грудкой насекомого».

Трое рэкетиров сдали меня с рук на руки двум товарищам в белых комбинезонах. Санитары, что ли, или космонавты?

Эти космонавты кинули на тележку и автоматические захваты прихватили меня за руки-ноги, чтобы не рыпался. Тележка двинулась сама — хотя и вдоль металлической ленты, тянущейся по покрытию и в холле, и в коридоре.

Можно сказать, космонавты-санитары просто составляли мне почетный эскорт. Я даже вспомнил сценку из «Звездных войн», где солдаты империи сопровождают замороженного Хана Соло, впрочем его тележка была вообще без колесиков.

Ну и моя поездка выглядела достаточно круто. Миновав коридор, я подкатился к какому-то подобию ворот. Там один из космонавтов, сделал осмысленное лицо и постукал по клавам компьютерного терминала, видимо вводя на меня информацию. Ворота пискнули и распахнулись, пропуская мое зарегистрированное тело.

Санитар еще поклацал кнопочками на маленькой клавиатуре, пришпандоренной к тележке, и та бодро понесла меня по введенному маршруту.

Сперва она, довольно точно прицелившись, въехала в лифт. Мы поднялись этажей на пять-шесть и там я выкатился в очередной холл. Санитары тоже не забыли выйти, но остались у дверей.

Интерьер здесь был классный — поверхности из блестящего металла, золотистого и серебристого, вышитые портьеры. Бюст Ильича в мечтательной позе. Некоторая излишняя монументальность скрашивалась чудесными чучелами животных — явно имеющими характер охотничьих трофеев.

Мишка, свирепо вставший на задние лапы, но так и застывший. Парочка как будто играющих волков — ясно, что доигрались. Здоровенный вепрь, близкий по размерам к носорогу. Даже с потолка свисали на лесках чучела орла, ястреба, коршуна и лебедя.

– У меня работает отличный таксидермист.

Я машинально поежился, повернул голову и увидел улыбающегося Гиреева Филиппа Михайловича.

– Точно, Филипп Михайлович. Все как живые. Надеюсь, я не стану следующей добычей вашего отличного специалиста.

– Бросьте, Саша. Мы тут все работаем на жизнь, на ее экспансию. Вы не слыхали разве, что наша фирма называется «Жизненная сила»?

– Слыхал, а то как. Хорошее название для заведения, которому еще больше подошло бы название «ГлавЯд», или, как там по-современному, «Poison incorporated». И как вам жизненная сила червяг? Радует? Не только мне кажется, что они зашли слишком далеко.

– Радоваться надо любой силе. Все это так естественно и прекрасно. Старое отмирает, новое занимает свое место под солнцем. И мы хотим быть вместе с этим новым.

Смысл этого высказывания дошел до меня чуть позже.

Лежак, на котором было распластано мое тело, переоформился в сидение. И началось то, что пожалуй, можно было назвать экскурсией. Только пара санитаров несколько портила тональность.

Кресло-каталка проследовала из холла в лабораторию. Впрочем, сейчас в ней вряд ли производились какие-нибудь работы. Осмотрев оборудование несколько устаревшего вида, я понял, что здесь что-то вроде музея. Громоздкие центрифуги, автоклавы, хроматографы, установки электрофореза, гробоподобные цифровые вычислительные машины с торчащими проводами. Ну и мощные металлические шкафы а-ля склеп, каждый весом с тонну.

– В самом деле, у нас что-то вроде музея, — согласился Гиреев. — Опыты начались в восемьдесят третьем, когда Рейган-паскуда заварил кашу со звездными войнами. От Юрия Владимировича Андропова пришло указание готовить несимметричный ответ… Догадываетесь, куда я клоню?

– А как же, Филипп Михайлович. Биологическое оружие. В самом деле, отвечать надо было.

Гиреев покачал головой, облагороженной сединами.

– Что-то вроде. Биологическое оружие — это все-таки подразумеваются микроорганизмы. А в области микробиологии мы, по-большому счету, отставали — не в пример ракетным или ядерным технологиям. Японцы во Вторую мировую и американцы в Корейскую войну уже вовсю применяли биологическое оружие.

— Пенициллин-то мы сами во время Великой Отечественной сделали, когда союзнички нас послали подальше с нашими просьбами прислать антибиотик.