Однажды в Марчелике 2 - Лео Сухов

— Миг! — крикнул Дан, подзывая друга. — Быстро дуй на баррикаду и уговори тех, кто там остался, валить к нам. Скажи, что григио на подходе!..

Просочившись в узкий проход между телегами, Мигель кинулся к баррикаде. А Дан повернулся к трём касадорам и пастуху с сёстрами, которые сжимали в руках ружья. Выбрав взглядом седовласого, как самого надёжного, Старган подозвал его к себе:

— Метен, дело дрянь! Надо организовать твоих людей!

— Да у меня каша в голове… Какая организация… — пробормотал тот, глядя вокруг затуманенным взглядом. — То ли не выспался…

— Метен!.. Это!.. Григио!.. — проревел ему прямо в лицо Дан, приводя в чувство. — Они сейчас построят людоедов и пойдут в атаку!

— Чтоб меня… Вот чего каша в голове! — касадор встряхнул седой головой. — Понял, метен…

— Вот те три фургона у стены — на вас. Сектор перед ними — тоже! — хмуро приказал Дан и огляделся. — Ган! Вульф! Разделите людей! Берите два фургона от другой стены и держите сектора!

Дан огляделся, пересчитав людей с оружием. Всего в защите находилось человек пятьдесят. Не Бог весть что, и на серьёзную армию никак не тянет… У большинства в руках было выданное им трофейное оружие вадсомада. Ещё можно рассчитывать на десяток выживших защитников с баррикады — но это только в случае, если Мигель будет исключительно убедителен. Остальные человек двадцать — испуганные молоденькие девушки и дряхлые старики. Они даже не пытались взять в руки ружья. Да и толку от них было бы совсем мало, чего уж там…

Заскочив в свой фургон, Дан принялся копаться в тайнике в поисках необходимых специй. Скорость, меткость — и, на всякий случай, «Кошачий глаз». Вечер приближался, а уверенность в том, что атаку хаблов не отбить до темноты, крепла с каждой минутой.

— Аттракцион невиданной щедрости! — объявил он, выходя из фургона с ящиком, в который сложил пузырьки с растворами и алкоголь. — Специи всем защитникам! И отличный виски для тех метенов и мешо, кто взял в руки оружие! Остальным укрыться по фургонам у стены. И носа наружу не высовывать!..

Между фургонами проскочил вернувшийся Мигель, а за ним — защитники баррикады. Старший из них, рослый мужчина со значком жендарма, тут же неуверенно направился к Дану.

— Что-то странное, метены… — начал было он, но Старган, прерывая фразу, сунул ему кружку с алкоголем и три пузырька.

— В городе григио, метен! Принимайте виски, а как начнётся атака — специи. Приберегите только «Кошачий глаз» до темноты! Разбейте своих людей на два отряда. Один пусть возьмёт четвёртый фургон слева, второй — третий фургон справа. Центральные фургоны будем держать мы.

— Понял… Да… Понял, метен… — растерянно ответил тот, но выполнять задачу принялся немедленно.

В обычной ситуации Дана бы этот жендарм и слушать не стал. Но сейчас, когда мысли путались, а внимание рассеивалось, люди готовы были слушаться любого, кто уверенно говорит. И таким человеком здесь оказался Дан. Он спокойно и привычно раздавал приказы…

А внутри боялся. Выходец из мира, где жизнь человеческая — высшая ценность, а увеличение населения — высшая сложность, Дан так и не смог полностью принять здешнее отношение к смерти. Для него оно было чересчур лёгким, слишком поверхностным… Сдох Максим, да и хрен с ним!

Это была поговорка с Земли, но восходила она ко временам старым и диким. Впрочем, на Эрфе сейчас времена были ещё более дикие… И ради своих людей Дан упорно давил в себе этот позорный для Марчелики страх, всегда первым кидаясь под пули врага…

— Так, слушаем меня! — крикнул он, забравшись на фургон, когда безоружные уже спрятались внутри. — Когда полезут хаблы, среди них могут быть григио. Запомните — их надо выбивать в первую очередь! Я очень ценю, что вы все взялись за оружие. Но, глядя на вас, не верю, что мы удержим периметр!..

— О, как ты сейчас всем нам боевой дух поднял! — не удержался Мигель.

— А ну цыц! Если хаблы прорвутся на крыши фургонов, запомните: надо отступить к тем фургонам у стены и занять позиции на крыше! Все слышали? — Дан дождался ответов со всех сторон и только потом продолжил. — Мы встанем у стены и продолжим бой! Как только мы перестанем стрелять, хаблы полезут в щели между фургонами. Там их и ждите. Те единицы, которые через фургоны перемахнут — станут добычей воллов! Всё ясно?

И, снова дождавшись нестройного хора голосов, сообщавшего, что всё ясно, Дан закончил:

— Если я заору: «Отступаем!», тогда все уходим на внутренние фургоны! И помните: хаблы вас всего лишь сожрут! А к григио лучше не попадаться! Если у кого-то ещё шумит в голове, глотните виски! Только помните: от виски тоже может шуметь в голове!

Передышка вышла недолгой. Едва Дан успел — после своей зажигательной и откровенно деморализующей речи — укрыться за мешками с песком, как с улицы донёсся многоголосый вой. А потом и сами аборигены высыпали на улицу, ведущую в центр, кидаясь на баррикады. Вот только в этот раз двигались они куда как более организованно…

Кто-то из защитников попытался по ним стрелять, но людоеды укрывались за завалами из тел и мешков, а потом и вовсе начали растаскивать телеги. И только когда в баррикаде появился достаточно широкий проход, хаблы кинулись в стремительную атаку на площадь. Рявкнула пушка, посылая во врага картечь, выстрелили первые ружья и револьверы, донеслись звуки пальбы со стороны улиц, уходивших с площади…

Бой начался.

Первые ряды хаблов легли, так и не добравшись до людей. Вторые продвинулись уже чуть дальше… Частые выстрелы защитников слились в сплошной грохот, повисший над площадью. Если бы аборигены просто хотели жрать, бой был бы уже выигран — не выдержали бы они такого огня и ушли за более сговорчивой добычей. Но там, где-то за их спинами, был григио. И даже, возможно, не один. А значит, атака только начиналась…

И всё же плотная стрельба приносила свои плоды. Группы людоедов смешались, организация начала прихрамывать, и продвижение врага немного замедлилось. Дан стрелял, как заведённый, стараясь уловить то самое движение, на которое должен был сориентироваться именно он. Наконец, среди серых тел мелькнул красноватый силуэт, и ускоренная специями рука молодого касадора дёрнула ствол винтовки, выпуская пулю.

Рёв, которым ответили нападавшие, и сам по себе можно было считать звуковым оружием… Однако всё самое худшее обрушилось не на уши, а на мозги защитников. Боль потери, страх смерти, ненависть к людям — всё это сплелось в единый клубок чужих ощущений, хлынувший на неподготовленный человеческий разум.

Некоторые защитники баррикад на улицах, уходящих с площади, не выдерживали атаки на мозги. И начинали яростно стрелять в «ненавистных людей» — своих бывших товарищей, с которыми стояли плечом к плечу ещё минуту назад.

В укреплении вадсомада Старган никто так остро на этот страшный удар не реагировал. Лёгкая заторможенность, вызванная виски и спиртом, в котором разводились специи, неплохо блокировала мозги от чужого воздействия. Ответом на «мозговой штурм» стал лишь очередной выстрел картечью морской пушки, которая в последние минуты боя молчала — а всё потому что зарядов оставалось очень мало.