Невообразимо далеко от дома - Павел Минка

– Становитесь в центр круга, – скомандовал Калапаций. Иванов повиновался.

– Теперь занесите ладонь правой руки над головой, – продолжил Калапаций. – Да, вот так… А ладонь левой руки поднесите к животу… Отлично! Пока я буду произносить заклинание, вы должны делать круговые движения ладонями. При этом нужно непрерывно повторять фразу: «Я у мамы дурачок!»

– Вы что, разыгрываете меня? – возмутился Иванов и опустил руки. – Я вам не ребенок!

– Конечно, не ребенок. Я понимаю, что вас возмущает, что нужно называть себя дурачком, но на деле вы хоть когда-нибудь вдавались в анализ этого слова? Дурачок – это древнее магическое слово, причем очень мощное. Но проклятые ученые-атеисты, чтобы это слово никогда больше не использовалось колдунами, убедили народ, что оно – оскорбительное. И что оно якобы обозначает глупого человека. На деле же так: мама – это символ жизни, а дурачок буквально означает: «Думаю как Ра, знаю чо и как».

– Да у нас дети заставляют слабых так делать!

– Не сомневаюсь, – ответил Калапаций. – У вас же продвинутое общество, и даже дети знают нужные заклинания и помогают слабым… Но если хотите, то есть другая подходящая священная формула: «Сим салабим ахалай махалай».

– Делай то, что он говорит, – сказала Халява. – Или ты хочешь снова познакомиться с теми вежливыми и милыми поборниками науки и просвещения?

– Эх, – вздохнул Иванов и закрутил ладонями, встав в нужную позу. – Сим салабим…

– Хорошо у тебя выходит, – похвалила Халява. – И руками вертишь правильно. Не у каждого жителя Галактики, кстати, получается с первого раза так крутить руками, чтобы не сбиться. Тут нужны часы тренировки…

– А я и не первый раз это делаю, – ответил Иванов. – Я в детстве так много раз делал.

– Прекратите разговаривать! – строго сказал Калапаций. – Вы, уважаемая ворона, молчите вовсе! А вы, Иванов, повторяйте священную формулу…

Калапаций открыл небольшой фолиант, который с легкостью держал одной рукой, широко расставил ноги и поднял вверх свободную руку.

– Итак, я начинаю, – предупредил он.

«Быстрее уже», – чуть было не вырвалось у Иванова, но он вовремя сдержал себя, повторяя священную формулу.

– Халабам! – громко и торжественно воскликнул Калапаций, сдвинув брови и напрягшись всем телом. – Баламам! Калбалам! С Ра! Рами! Мира! Курла, харла, карла, паралара! Макарарала! Паралама! Раламама! Банана-маданана! Мабана-барабана! Пирим!

Калапаций замолчал, оторвал взгляд от книги и посмотрел на Иванова.

– Да уж, не сработало, – сказал он недовольно. – Но не отчаивайтесь! Сейчас я кое-что поменяю, и будем надеяться, что в этот раз выйдет. Пока можете передохнуть…

– Фух, – Иванов опустил руки и вытер пот со лба. – Сейчас бы пропустить стопочку – что-то я устал и перенервничал…

Калапаций, не отрывая взгляда от книги, ткнул пальцем на стоящую в противоположном углу бочку.

– Возьмите там!

– Что это? – обрадованно спросил Иванов.

– Вино, – ответил Калапаций. – Это остатки после дионисической оргии. Мы тогда все так напились, что эта бочка уже не влезла.

– Вы – мой спаситель, – сказал Иванов и, подняв бочку над собой, стал лить себе вино в горло. «Ковть, ковть, ковть, ковть…»

– Так, нашел! – сказал Калапаций. – Отставьте бочку и становитесь снова в круг.

Иванов нехотя повиновался. Халява сидела уже в кругу на полу. Приняв нужную позу, Иванов вновь стал выполнять круговые движения, повторяя:

– Сим салабим ахалай махалай…

Калапаций раздвинул широко ноги, поднял свободную руку и, запрокинув голову, торжественно и даже немного зловеще стал зачитывать заклинание:

– Халабам! Баламам! Калбалам! Рами!..

Иванов вдруг почувствовал, что захмелел. Он стал воспринимать все происходящее как что-то крайне серьезное, имеющее эпохальный масштаб. И от того, насколько четко он будет произносить священные слова, зависит не только его будущее, но и всего человечества. В том числе и будущее времени, если так можно выразиться. Он вдруг проникся серьезностью момента и стал повторять свою мантру четко, будто дает ответ офицеру в армии.

– …Раламама! Банана-маданана! Мабана-барабана! Пирим!

И ничего. Калапаций поднял взгляд и, не двигая головой, шевельнул глазами, посмотрев сначала направо, потом – налево.

– И это не сработало! – сказал он. – Ну что же, есть еще один вариант… Я почти уверен, что именно он – правильный.

Калапаций начал листать книгу. Иванов снова взял бочку. «Ковть, кофть, кофть, кофть…» – послышалось в подвале.

– Смотри с ног не свались! – сказала ворона.

– Вхэээ, – выдохнул Иванов, опустив бочку. Он вытер рукавом рот и сказал захмелевшим голосом, выставив ладонь вперед:

– Все нормально!

– Нашел! – воскликнул Калапаций.

Иванов вернулся в круг и закрутил ладонями.

– Сим салабим… – произнес он пьяным голосом.

Калапаций, встав в позу заклинателя, загремел:

– Халабам! Баламам! Калбалам!..

– Сим салабим… ляськи масяськи, – повторял веселый и пьяный Иванов. У него кружилась голова. Ему казалось, что все проблемы высосаны из пальца. Он воспринимал все то, что произошло с ним и продолжало происходить, как увлекательное приключение.

– … Курла, харла, карла, паралара! Макарарала!.. – гремел Калапаций.

«А что, может остаться в этом мире? – подумал Иванов. – Вино у них ничего, оргии какие-то есть, в общем, если сидеть тихо, то вполне можно жить… Ах, забыл про Ивановоеда… Да и черт с ним! Пусть только сунется ко мне, я ему тогда такой трепки задам!..»

– …Мабана-барабана! Обама мама! Пирим!

Иванов зажмурил глаза. Когда он открыл их, то увидел все тот же подвал. И шокированного Калапация. Он стоял с открытым ртом. Стало ясно, что это провал.

– Да уж! – сказала Халява. – Столько унижения – и все коту под хвост! Правильно я сказала, Иванов? Или надо говорить: «собаке под хвост»?

Иванов не ответил. Он сел на корточки и обхватил голову руками. Все, это конец. Он в тупике, и выхода нет.

Калапаций с ненавистью отбросил книгу. Потом кинулся к столу и начал рвать фолианты. Все это он сопровождал такой отборной руганью, таким гневом, что Иванову стало страшно. Он в оцепенении следил расширенными зрачками за ругающимся Калапацием. Даже он, Иванов, не умел так материться! Вот это да!

И вдруг пол исчез, и Иванов провалился в темноту…