Мой любимый Метаморф - Анна Кривенко

Маруффа Эйгэ

— У него на меня компромат, — приглушенно ответила я. — Есть вещи, которые… не должны быть открыты… э-э… моим родственникам, поэтому теперь он шантажирует меня этим…

Я сама поражаюсь тому, что рассказываю Максу все это. Я совсем сошла с ума? Надо было получше выкручиваться! Хотя… как же подобное происшествие объяснить по-другому? Сказать, что я гей, а это мой прошлый поклонник? Нет, как-то не прельщает.

Макс смотрит на меня хмуро, тревожно, наверное, лихорадочно ищет выход.

— Ты можешь рассказать мне… этот секрет? — вдруг спрашивает он, а я… вспыхиваю от неловкости.

— Прости, нет, — опускаю глаза в пол, — не могу…

По печальному вздоху Макса понимаю, что он разочарован. Мое сердце сжимается (какая же я стала чувствительная из-за него!): не хочу, чтобы он разочаровывался во мне!

— Макс! Спасибо тебе за помощь, но… — я снова смотрю на него. — не хочу тебя в это впутывать. Я смогу разобраться с этим, правда…

Однако Макс резко вспыхивает гневом.

— И твое «смогу» означает дать возможность этому придурку лапать тебя??? Это и есть твой выход???

Я смотрю, как неистово горят его глаза, и мне становится безумно приятно. Он… беспокоится обо мне! Ему не все равно, что со мной происходит! Сразу же хочется летать! От счастья!

Я бы, наверное, и дальше наслаждалась его чувствами, если бы случайно не заметила на своей ладони… несколько бледных разноцветных полос. Что??? Проснулся «радужный синдром»??? Как невовремя! Я быстро убираю руку за спину и пониже опускаю лицо: вдруг и на нем появились полосы?

— Извини, мне нужно… в уборную…

И я мгновенно ретируюсь в соседнее помещение.

К счастью, с лицом было все в порядке. Что произошло? Неужели у меня это началось от нахлынувшей эйфории??? Надо срочно заняться концентрацией, иначе синдром усугубится! Как все невовремя!

Когда я возвратилась из уборной, Макс лежал на своей кровати и хмуро смотрел в потолок. Я подошла ближе и присела на край его постели. Меня переполняла… нежность. Но мне нельзя ее показывать: это не по-мужски. Поэтому лучше изображу бравого мальчишку.

Неуклюже толкнула Макса в плечо кулаком и задорно произнесла:

— Эй, брат! Ну не надо киснуть! Все будет хорошо! Я… поговорю с этим типом и все улажу…

Макс повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза.

— Как?

Я лихорадочно соображаю.

— Предложу денег…

Но Макса не проведешь.

— А если он откажется? А если потребует… того самого???

Я сразу поняла, о чем он, и начала краснеть. Почему-то говорить о таких вещах именно с Максом очень неловко.

— Я что-нибудь придумаю…

Макс резко присел, заставив меня вздрогнуть, и вплотную приблизился к моему лицу. В мои ноздри ударил его аромат, и у меня закружилась голова. Проклятье! Я же могу и сорваться сейчас! Он слишком хорош! Так хочется прижаться к нему и повторить наш умопомрачительный поцелуй!

— Эй, Марк! — Макс потряс меня за плечо. — Что с тобой???

Я с трудом очнулась от своих цепких грез. Фух! Вот это нашло!!!

— Я предлагаю тебе просто держаться около меня, — произнес Макс, заглядывая мне в глаза. — На пары мы ходим вместе, с занятий возвращаемся тоже. Какое-то время просто не оставайся один, чтобы этому типу было сложнее тебя шантажировать. А если встретим его, я с ним поговорю…