Поход - Игорь Валериев

Прибывший подполковник Савицкий мои действия одобрил и дал команду выгружаться всему десанту. Дальше двинемся пешком, вдоль железной дороги. Как оказалось, на станции Цзюньлянчэн составы задержались из-за того, что после её прохождения нашим первым поездом на перрон выбежало несколько русских солдат, которые и остановили второй состав, в котором следовал Савицкий со своим штабом. Выяснилось, что капитан Гембицкий и поручик Воздвиженский с третьей ротой Двенадцатого полка и одним французским орудием по приказу полковника Анисимова заняли станцию и с четвертого числа, окруженные китайцами со всех сторон, держали на ней оборону, отрезанные и от Тяньцзиня и от Тонгку.

Сегодня утром ихэтуани и китайские солдаты по неизвестной причине отошли в сторону Тяньцзиня, и третья рота впервые за три дня получила передышку. Первый поезд остановить не успели, так как не знали, кто на нём следовал. Увидев второй состав, на котором развивались российский и американский флаги, попытались остановить его, что им и удалось. Поделившись с защитниками станции водой, продуктами и медикаментами десант двинулся дальше, а капитану Гембицкому был отдан приказ держать оборону станции либо до окончания разведки отрядом подполковника Савицкого, либо прибытия на станцию основных союзных сил.

Где-то через полчаса, отряд, сформировав две колонны, под прикрытием казачьих дозоров двинулся вперед. Точнее, сначала вверх по течению притока Пейхо, через полверсты через удобный брод форсировали его и вернулись к железной дороге. Позади остались составы и штабс-капитан Санников вместе со своими сапёрами и стрелками восьмой роты. Они продолжили восстановление моста и дороги. На холме пришлось для охраны оставить пулемётную команду с двумя Максимами и двумя ручными пулемётами.

Русские следовали слева вдоль полотна, по пути обследуя все встречающиеся на берегу Пэйхо китайские деревушки. Американские морпехи с двумя орудиями шли справа. За два часа прошли где-то десять вёрст, когда впереди показался лесной массив, в который уходила железная дорога.

— Господин полковник, прикажите остановить колонну, — выпалил подскакавший сотник Смоленский, выдыхая со словами сгусток пыли изо рта.

— Что случилось, Василий Алексеевич? — спокойно спросил Савицкий, глядя на сотника соскочившего с коня и направляющегося в его сторону.

— Господин полковник, впереди лес, очень уж удобный для засады. Разрешите, мы слева и справа его тихонько на цыпочках обойдём двумя десятками. Посмотрим что к чему. Что-то у меня душа к нему не лежит.

— Кто поведет десятки?

— Один я, другой хорунжий Тонких.

— Сколько времени надо?

— Думаю, получаса хватит, — ответил сотник.

— Хорошо, Василий Алексеевич. Действуйте. Артемий Алексеевич, — Савицкий обратился к начальнику штаба. — Объявите привал. До Тяньцзиня осталось меньше десяти верст. Если и здесь будет чисто, то часа через два, как раз до захода солнца дойдём до пригорода, где дипломатические концессии находятся.

— Это было бы замечательно, — со вздохом произнёс я, подойдя к группе штабных офицеров в тот момент, когда прискакал сотник.

— Вас что-то тревожит, господин капитан? — обратился ко мне подполковник Валевский.

— Да, господин полковник. Что-то и у меня не спокойно на душе. А я этому чувству привык доверять. Не раз от смерти спасало.

— Ваши предложения, — резко спросил подполковник Савицкий.

— Господин полковник, разрешите выдвинуть две двуколки с пулемётами Максима, а также два расчета с ружьями-пулемётами Мадсена, которые я передал казакам ближе к лесу. Вон тот пригорок позволит взять под прицел большую площадь перед лесом, — я показал рукой на возвышенность рельефа метров за двести от кромки лесного массива, куда уходила железная дорога. — Если появится противник, то сможем задержать его, пока отряд подготовится к бою, а потом отойдем.

— Хорошо. Действуйте.

Получив разрешение, я бегом направился к казачьей полусотне, где Смоленский уже начал отдавать приказы, формируя два десятка для разведки. Успел и уже с четырьмя казаками, пулемётами вернулся к капитану Муравскому. Через пару минут две оставшиеся двуколки с Максимами и казаки с двумя Мадсенами направились к примеченному мною пригорку. Добрались быстро и начали выбирать позиции.

Представьте моё удивление, когда мимо нас к лесу проследовала колонна американских морпехов вместе со своими орудиями. Проходивший мимо Барни, помахал мне рукой. Забрав у казака коня, я взлетел на него и намётом полетел к начальнику штатовского десанта.

— Господин капитан, — соскочив с коня, я подбежал к Россу, — что это значит? Почему ваш отряд идёт вперёд, когда объявлен привал и не закончена разведка лесного массива?

— Господин капитан, почему я должен отчитываться перед вами? — сухощавый и жилистый командир морпехов посмотрел на меня, как… Плохо, в общем, посмотрел. За такой взгляд и на дуэль можно вызвать.

— Мне дан приказ своего командования следовать на Тяньцзинь. Что я и делаю. Если ваши солдаты не способны выдерживать такой темп, как мои морпехи. Это ваша проблема.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. «Что же, каждый выбирает свою дорогу самостоятельно. Дай Бог, чтобы моя чуйка и опасения сотника Смоленского оказались ошибочными, — подумал я, развернувшись и направляясь к оставленному коню. — Дай Бог!»