Драконьи когти - Денис Кащеев

Александра. Недавно

– Славься Констанция! – проговорил публикан Луций Терциус, почтительно склоняясь в прощальном поклоне.

– Слава Константину! – устало ответила Александра. Назойливый торгаш ее утомил. Следовало сразу же отказать ему, как тому, первому – как там его, – уже и не вспомнить… А не выслушивать все эти безумные прожекты. Какое, в конце концов, дело Храму до их финансовых дрязг?! Пусть Сенат с ними разбирается!

– Надеюсь, это все на сегодня? – спросила она, оборотившись к Септимусу.

– В портике ожидают еще трое, – сообщил ликтор. – Студенты, пришли вместе. Их имена, – он скосил глаза на листок, который прятал в кулаке, – Елена, Виктор…

– Виктор? – перебила его Александра, оживившись. – Курсант кавалерийской академии?

– Совершенно верно. Сказать им, что на сегодня прием посетителей завершен?

– Ни в коем случае, – стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо, проговорила она. – Пусть их пригласят.

– Слушаюсь, – поклонившись, Септимус исчез за дверью.

Она не видела сына очень давно – с того самого вызова Владыки, когда Виктору вручили «седло» Эдуарда. Разумеется, при помощи верной Ливии Александра внимательно следила за его успехами, но никакой, даже самый детальный пересказ не сравнится с волшебством личной встречи матери и дитя – пусть даже дитя и достигло первичного совершеннолетия, носит у бедра разрядник и прошло Путем. За истекшие полгода Виктор, уже тогда опережавший ее ростом, кажется, вырос еще выше, раздался в плечах, но главное изменение было в глазах: ими на мир смотрел уже не растерянный мальчишка, а уверенный в себе юноша. Всадник. Рыцарь.

Залюбовавшись сыном, Александра не сразу обратила внимание на его спутников, тем более что те дружно склонили головы в поклоне. Как, впрочем, и сам Виктор.

– Славься, Констанция! – хором приветствовали они хозяйку.

– Слава Константину! – привычно отозвалась она. – Назовите себя.

– Виктор, курсант кавалерийской академии, – охотно взял на себя роль лидера сын.

– Елена, студентка риторской школы.

– Эдуард, студент риторской школы.

Что?!

Александра едва удержалась от того, чтобы воскликнуть это «что?!» вслух. В святилище стоял Эдуард. Ее Эдуард! Такой, каким она увидела его впервые восемнадцать лет назад в орбитальном замке барона Андрея: щуплый, бледный, растерянный. Юный. Космос и хаос! Как такое возможно?!

Дыхание у нее перехватило, сердце, похоже, вовсе остановилось. Для того чтобы заговорить, потребовалось усилие, сравнимое с первым преодолением Пути, не меньше, – причем не размазанное во времени, а выплеснутое разом. Но даже при этом обратиться сразу к юноше, назвавшемуся Эдуардом, Александра не посмела.

– Знаю тебя, Виктор, – проговорила она. Вышло даже естественно – ведь именно тот представился ей первым. – Как идет твое обучение пилотажу?

– Нормально… – растерянно пробормотал тот, заставив ее рассердиться – на него – за то, что нежданно выказал слабость, и на себя – за то, что вынудила сына к этому внезапным вопросом. Как ни странно, гнев помог: по крайней мере, сердце в груди издало неуверенную попытку стука.

– Неделю назад ты прошел Путем? – продолжила спрашивать Александра.

– Да…

– Мои поздравления, всадник Виктор! – сказала она и, решив, наконец, что готова, перевела взгляд на его товарища. – Эдуард… Ты перегрин?

– Нет, Констанция. Я гражданин по праву рождения. Но мой отец был перегрином, я ношу его имя.

Она незаметно перевела дух. Все-таки голос был немного другим. Да и во внешности, если присмотреться, имелись отличия: в разрезе глаз, в форме губ, да в той же прическе, в конце концов! Определенно, это не был Эдуард – ее Эдуард, – воскресший в образе робкого юноши. Так, наверное, мог бы выглядеть его родной брат. Или… сын?

– Твой отец жив? – спросила Александра. – Кто он?

– Он погиб еще до моего рождения. Я лишь знаю, что он был всадником, – ответил студент.

Всадник Эдуард. Что ж…

Александра уже собиралась спросить юношу, кто его мать, но передумала: это она и сама выяснит, и будет лучше, если узнает все не от него. Пока же следует умерить любопытство и вернуться к исполнению обязанностей хозяйки Храма.