Река Джима - Майкл Фрэнсис Флинн

— Все мы терране. Но что значит древность, если ее не помнят и преследуют тех, кто помнит? — Донован закрыл глаза и безмолвно зашевелил губами. — Думаешь, сотни? Что ж, ты не первая, кто заметил схожесть, но никто не возьмется за раскопки, покуда переселенцы и лоси не перережут глотку последнему ‘луну. Иногда мне кажется, что на Сакене поступили умнее всего.

Мéарана удивилась:

— Брошенные разобрали челноки в первые дни и использовали материал для постройки поселений. Двести лет назад они замостили первое посадочное поле и застроили его. Сентиментальность — не их конек. Я думала, ты сказал, что память важна.

Лицо Фудира вспыхнуло свирепостью.

— Я предпочту, чтобы прошлое замостили, чем чтобы в нем гнездились птицы.

Арфистка не стала класть ему на плечо руку для утешения — знала, что оттолкнет.

— Иногда, — сказала она, — предки пренебрегают потомками.

— Так и есть.

— И что ты выяснил, Донован, у ювхарри?

Человек со шрамами заглянул в стакан.

— Донован, он ничего не найти.

Вздох Мéараны был протяжным и уставшим.

— Значит, медальон завел в тупик. Нужно отыскать след матери каким-то иным способом. Возможно, посылка…

Фудир открыл было рот, но тут возле них раздался резкий и чуть грубоватый голос:

— Тут частная вечеринка или можно присоединиться?

Мéарана быстро спрятала посылку, а человек со шрамами обернулся, чтобы зарычать на незваного гостя, но застыл, потрясенный, и вместо этого воскликнул:

— Хью!

Словно ветер прогнал тучи десяти тысячелетий, и яркое солнце радости озарило его лицо. Но миг прошел, лицо омрачилось снова, и улыбка стала грустной. И все же арфистка была рада видеть ее, пусть совсем недолго.

Человек, обменявшийся с Фудиром рукопожатием, имел крепкое телосложение. У него была мощная челюсть и пыльно-красные волосы. На левой щеке белел едва видимый шрам.

— Должно быть, ты Маленький Хью О’Кэрролл, — сказала она, протягивая руку.

— Должно быть, — согласился Призрак Ардоу, низко поклонившись и поцеловав ей руку, — ведь больше никому не нужна такая черт’ва работенка.

Он подтянул кресло к левому краю стола. Сейчас судьба улыбнулась им в третий раз — в зависимости от того, что считать удачей.

— И как у тебя дела, Фудир? Все еще впереди закона?

— Я отошел от дел, — сказал Донован. — Закон запыхался гнаться за мной.

— Это печально, когда ты не нужен даже пасторам Иеговы.

— Донован много о тебе рассказывал, — вмешалась арфистка.

Хью ласково улыбнулся.

— Надеюсь, не только плохое. — Он ткнул в нее пальцем. — А ты, позволь угадать, маленькая Люси.

Арфистка прикрыла лицо.

— О нет! Меня так давно не называют.

— Наверняка, не слишком давно! Фудир, — произнес он, — как ты можешь пить эту дрянь? Позволь заказать тебе портер.

Он развернулся в кресле и щелкнул пальцами официантке.

— Фудир и я, — сказал он Мéаране, — корешились в старые дни. Я правильно сказал? «Кореш»? Наверное, он рассказывал об этом? В последний раз, когда я видел его, он вырубил меня и бросил у порога отеля в трущобах Чельвекистада. Я так с ним и не расплатился за это.

— Сдачи не надо, — пробормотал Фудир.

Хью рассмеялся.

— Ты не изменился.

На лице Донована последовательно отразились разные чувства. Спустя пару ударов сердца, под прикрытием слабой улыбки, он сказал:

— Хорошо выглядишь. Вел еще какие-то партизанские войны?

— Две. Нет, три.

Хью рассмеялся, увидев их реакцию, и, порывшись в карманах, достал значок.

— Все во имя добра, — произнес он. — Я теперь Щен Гончего, и два тирана с пиратским королем больше не станут нарушать мир Ардри.

Донован взял у него значок, и золотое свечение померкло, когда тот покинул руки Хью. Он передал его Мéаране.

— Я бросил тебя в дурной компании. Тебя совратили.

— О, все не так плохо. Я был чуть старше, чем предпочитала Свора, но обучение у Ориэля планетарному управлению привило мне навыки администрирования, а гражданская война на Новом Эрене дала, скажем так, тактические навыки. Кроме того, у меня была мотивация.

— Какая?

— Они пообещали, что моим первым заданием будет выследить тебя.

Фудир хмыкнул.

— Если найдешь, дай знать.

При этой шутке Méapana, всего на мгновение, положила руку ему плечо.

— Но ты не пошел, — сказала она, вернув значок. — Ты отправился на поиски приключений с моей матерью.

Хью кивнул и умолк, проведя пальцем по шраму на щеке.

— Да, так и было. В Разлом… К тому времени боль предательства притупилась. Нет, не говори мне, что это было для моего блага, старый друг. Судя по тому, что я слышал, это именно так. Но теперь оно больше не важно. Иногда… я вспоминаю те дни. Гулли Амира Нейта, скольжение с Январем и его командой — интересно, что же с ними стало, — или восстановление Нового Эрена, или… «Даешь Хадрамоо!».

Он стиснул кулак.

— Помнишь? — Хью вздохнул. — Жаль, что всего этого не вернуть, да?

Его взгляд стал печальным и далеким.

— Не знаю, — тихо сказал Фудир.

Спустя некоторое время, когда к нему вернулась толика хорошего настроения, он добавил:

— Поскольку ты больше не охотишься за мной, я желаю тебе удачи. Какое у тебя служебное имя? Не Маленький Хью. Ты больше не работаешь на Клан Ориэль и не можешь использовать их имена.

— Для тебя я все еще Хью. Но для Своры я — Ринти.

— Ринти. И кто твой песик?

Подошедшая официантка поставила четыре кружки. Хью расплатился.

— Грейстрок, — ответил он.

— Грейстрок! — Фудир рассмеялся и хлопнул по столу. — Ни один человек не умел так же хорошо растворяться в пространстве, как он. Кстати, где он?

— Здесь, — сказал Грейстрок, сидевший за четвертым краем стола.

Он вернул значок Хью, взял кружку и улыбнулся Доновану. Человек со шрамами покачал головой.

— Хотелось бы узнать, как ты это делаешь. — Он взял свою выпивку. — Я тебе не рассказывал, арфистка? Он настолько обычный, что его никто не замечает.

— Только когда он того хочет, — сказал Хью. — Иначе он может быть столь же заметным, как… да как ты.

— Вы отличная пара, — сказал Фудир. — Призрака Ардоу тоже нелегко найти.

— Это сослужило мне службу, — согласился Хью.