Перезагрузка - Эми Тинтера

– Нет, это не…

– Я не с тобой говорил, – рявкнул офицер Майер и вновь повернулся к Каллуму. – Тебя предупреждали, но ты предпочел не подчиниться прямому приказу. Я не вижу никаких улучшений, а здесь, к сожалению, не место для бесполезных рибутов.

– Но он стал лучше! – возразила я, не обращая внимания на яростный взгляд, который послал мне Майер, когда я опять заговорила без спроса. – Именно он выполнил сегодняшнее задание. Без него я была бы мертва, а объект остался бы на свободе.

Офицер Майер сжал губы, глядя то на меня, то на Каллума, и я почувствовала искру надежды.

– И еще я плохо подготовила его к убийству объекта.

– Почему?

– Я не привыкла натаскивать такие низкие номера. Не понимала, что его могут одолеть эмоции. – Лгалось мне легко. Подумай я чуть лучше, то знала бы, что Каллум не годился для убийств. – Это моя вина.

– Нет, не твоя…

– Молчи, когда не спрашивают! – прикрикнул офицер Майер на Каллума и снова повернулся ко мне. – Может, тогда тебя ликвидировать?

Я судорожно глотнула, хотя его слова не стали полной неожиданностью с учетом моего признания в неумелости.

– Мне кажется, что, если мы продолжим учебу, он будет лучше повиноваться приказам.

– Значит, ты не считаешь, что мне следует тебя ликвидировать? – Офицер Майер чуть улыбнулся, и я испытала внезапное желание стереть эту гримасу с его лица. Ему явно нравилось наблюдать, как я изворачиваюсь.

– Я предпочту, чтобы вы обошлись без этого, сэр.

Он издал протяжный, преувеличенный вздох, откинулся в кресле и скрестил руки. Потом в течение нескольких мучительных секунд переводил взгляд с меня на Каллума, и мертвая тишина нарушалась только гудением его компьютера.

Наконец он махнул рукой:

– Ладно! Двадцать два, марш в свой отсек. Сто семьдесят восемь, задержись на минуту.

Каллум вымелся вон, и я облегченно вздохнула. Офицер Майер встал, собрал бумаги, прихватил компьютер.

– Как только мы выявим следующего взрослого рибута, я снова отряжу вас и прикажу его убить, – пообещал он. – Уже несколько дней мы выслеживаем одного, так что долго ждать не придется. Если Двадцать два опять откажется выполнить задание, ты его ликвидируешь.

Меня захлестнуло слепое бешенство, и я чуть не задохнулась. В груди разжегся такой костер, что я сжала кулаки и уставилась себе под ноги – только бы не вскочить и не свернуть ему шею.

Это я должна его ликвидировать?

– Тебе придется сделать это на местности. В этих стенах… сегодня немного шумно после гибели той сумасшедшей девки.

«Той сумасшедшей девки». Моей лучшей подруги.

Я буквально услышала, как что-то щелкнуло у меня в голове. Щелк.

Майер подал знак встать, и я поднялась на дрожащих ногах. Он распахнул дверь кабинета.

– Мы скажем, что это сделал человек. Нам совершенно не нужна еще одна ликвидация. В последнее время их было слишком много.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Офицер Майер направился в коридор и поманил меня за собой.

– Ты постаралась на славу, – сказал он, собираясь уходить. – Но он тянет тебя на дно. Пора с этим кончать.

Он пошел по коридору, я вперила взгляд в его спину. Какое искушение! Раз – и все. Он будет мертв еще до того, как рухнет на пол. А через несколько минут умру и я. Возможно, через несколько секунд – смотря как далеко окажутся охранники.

Я заставила себя пойти в противоположную сторону. Мертвой я уже точно не помогу Каллуму.

Открыв дверь на лестницу, я наткнулась на Каллума, который одиноко стоял во тьме.

Бум.

Бум.

Бум.

Я повернулась на звуки, донесшиеся с нижнего этажа. Там ночевали рибуты.

– Что это? – спросил Каллум.

Я знаком велела ему идти за мной, спустилась по лестнице, распахнула дверь и шагнула на восьмой этаж.

Бум.

Бум.

Бум.

Звук шел справа, из женского крыла.

– Зачем они это делают? – прошептал Каллум.

– Так вела себя Эвер, – ответила я. – Когда она…

Когда сошла с ума.

Может, они накачали всех? Но кому нужны вконец обезумевшие рибуты?

– Шагай к себе! – гавкнул охранник.

Я вошла на женскую половину и остановилась. Почти во всех комнатах девчонки повставали с постелей и методично бились в стену.

Они провожали меня взглядами, пока я шла к своему отсеку.

Их не накачали.

Это был бунт.