Каменный век. Книга 2. Племя Тигра - Сергей Щепетов

Семен сидел на корточках в окружении полудюжины охранников и обозревал очередную долину: «Все, в общем-то, как и везде: водоразделы бронируются мощным пластом плотного известняка. Ниже десяток метров переслаивания более рыхлых пород, но тоже, вероятно, известковых. Они, насколько можно рассмотреть отсюда, изрыты какими-то дырами и норами. Люди, конечно, тут ни при чем – это карст. Верхний пласт известняка плохо поддается разрушению, но в нем полно трещин, по которым атмосферные осадки просачиваются вглубь. Вода достигает рыхлых слоев и потихоньку их растворяет. В результате образуются так называемые карстовые полости. Их тут везде полно – выбирай любую и живи, только там сыро, холодно, и забираться не всегда удобно. Вот здесь, похоже, народ предпочитает обитать в рукодельных жилищах – видны десятка полтора полукруглых крыш. Наверное, это такие землянки – углубления в грунте, перекрытые сводом из больших костей или палок. Судя по тем развалинам, которые мы миновали днем, они переплетают в своде толстые ветки ольхи, накрывают шкурами и придавливают их сверху костями и камнями. А жилая пещера, кажется, тут все-таки есть – вон там, под обрывчиком. Даже просматривается что-то вроде тропы к ней на склоне и площадки возле входа. Скорее всего, никто там ничего в камне не вырубал и не вытесывал, а просто посбрасывали вниз обломки, расчистив место. Только это все равно какое-то извращение – жить на высоте полусотни метров над долиной. Если за день десять раз зайти и выйти из дома, то наберется добрых полкилометра подъема и спуска. Мелочь, конечно, но все-таки. Или, может быть, у них тут этакое пещерное капище, святилище или еще что-нибудь в этом роде? И странно: читал же где-то, что древние любители жить в халявных „домах“ предпочитали пещеры южной экспозиции – чтобы, значит, потеплее и посуше было. Да и в тех строили шалаши и выгородки. А эта дыра, кажется, расположена так, что солнце туда если и заглядывает, то от силы на пару часов в сутки».

Тирах с остатками конвоя вернулся лишь в сумерках. Двое воинов тащили на палке выпотрошенную и обезглавленную, но неободранную тушу небольшого оленя. «Та-ак, – сообразил Семен, – похоже, сегодня мы дальше не двинемся. Ночевать будем, так сказать, на околице. Чегой-то они?»

– В чем дело, Тирах? Мы не войдем в поселок?

– Ариаг-ма, – мрачно вздохнул предводитель конвоя.

Вероятно, такое объяснение он счел вполне исчерпывающим и занялся устройством ночлега – приказал разводить костер и разделывать тушу. «Э, нет, – усмехнулся про себя Семен. – Так легко ты от меня не отделаешься!»

– Этот ваш Мгатилуш здесь, что ли, обитает?

Тирах почему-то не удивился, что гостю (или пленнику?) известно имя, которое ему никто не сообщал.

– Он был здесь утром и вернулся вечером.

– И далеко он ходил?

Вот теперь Тирах посмотрел на него с изумлением.

«Черт побери, когда же кончатся эти непонятки?!» – мысленно возмутился Семен и попытался «попасть пальцем в небо»:

– Хотел спросить: был ли он в этот раз дальше, чем в прошлый?

– Я только тирах, – почти с испугом пробормотал хьюгг, и Семен вспомнил о своем давнем подозрении, что «тирах» это не имя, а что-то другое. – Как я могу знать?! Мы ждали, и он вернулся. Сказал: ариаг-ма бхалласа.

Что из себя представляет новая фигня, Семен не мог, естественно, даже представить. Не то чтобы ему было уж очень интересно, но надо же как-то себя развлекать в этой веселой компании!

– Хм, далась ему эта ариаг-ма! Никуда она не делась – все с ней в порядке.

– Правда? – обрадовался Тирах. – Ты уверен?

– Конечно! Никаких сомнений! Полная гарантия!

– Гар… Ггрант? Но…

Звуки тут были наполовину бессильны, но Семен, кое-как поддерживая «ментальный» контакт, уловил, что начальника конвоя благополучное состояние этой самой ариаг-мы вполне бы устроило, но он сильно сомневается. Точнее, простого утверждения Семена явно недостаточно. Вроде как что-то позволяет в этом сомневаться.

– Ты не веришь мне?! Почему?

– Носорог.

– Что «носорог»?

– Убежал.

– Сам знаю, что убежал. Но вы же, кажется, выяснили, кто его заколдовал.

– Мы ошиблись. Ньюмба выпил яд и умер.

– Слушай, Тирах… Ты меня, конечно, извини, но я сейчас разозлюсь. И тогда никому мало не покажется: устрою вам такого бхалласа с ариаг-мой, что вы все…

– Не надо!!!

– Тогда отвечай на мои вопросы, объясняй моей человеческой сущности то, что ей непонятно. А то хуже будет!

– Не надо… Я говорю…

– Вот и говори: с какого перепугу этот ваш Ньюмба стал пить яд?

– Его обвинили в том, что он через копье заколдовал носорога.

– Зачем ему это понадобилось?

– Чтобы лишить Миг-наку мужской силы.

– Чем ему помешала сила Миг-нака?

– Я только тирах.

– Не знаешь, значит… Э! Э, ребята! – спохватился Семен, поняв смысл манипуляций воинов у костра. – Мясо я себе сам буду жарить! После вас! Оставьте мне кусок на кости, а остальное забирайте!

Глотать почти сырое мясо ему уже до чертиков надоело, и он надеялся, что на ранней ночевке сможет спокойно заняться жаркой: когда с куска постепенно срезается обжаренный слой, а остальное поджаривается дальше. Он бы занялся этим немедленно, но уже знал, что сидеть рядом с ним у костра хьюгги не будут – отойдут в сторону и будут ждать, когда он уйдет. А это, ясное дело, изрядно действует на нервы и ломает весь кайф.

– Ну, ладно. Так зачем же Ньюмба пил яд?

– Чтобы доказать свою невиновность.

– Доказал?

– Да.

– Но он же помер?!

– Да.

– А-а, – сообразил наконец Семен, – это у вас тест такой, что ли? Если помрет, значит, невиновен, а если выживет, значит, виновен, и его нужно убить, да?

– Конечно.

«Ну, и что? – мысленно прокомментировал Семен. – Ничего оригинального. У нас в Средние (и не очень) века так ведьм проверяли: если не утонет, то виновна, и надо сжечь. А еще раскаленный металл лизать заставляли».

– Итак, носорога заколдовал не Ньюмба. А кто же тогда?

– Никто.

– Но он же убежал! Не мог же он сделать это сам по себе, правда?

– Да.

– Тогда почему?

– Ариаг-ма бхалласа.

– Да бхаллас-то тут при чем?!

– Ни при чем. Ариаг-ма.

– Знаешь что? – не выдержал Семен. – А пошел-ка ты…