На тропе войны - Юрий Соколов

Обстановка на улице, вроде, осталась без изменений. Неужто я ошибся? Хорошо, если бы ошибся, но мне казалось, что нет. И опасения подтвердились: со скрипом зашевелилась одна из коряг, валявшихся всюду у домов и прямо посреди проезжей части.

Костомех вышел из обеденного зала сам, по команде. Я оглянулся на него и полез в кабину управления. Коряга здоровая — раньше она была деревом. Во что-нибудь маленькое превратиться не может.

Ночное зрение у меня на шесть процентов поднялось, и я хорошо видел, как высохший изогнутый ствол превращается в чей-то позвоночник, а сучья вытягиваются и становятся ребрами. Формирующиеся кости обрастали плотью. Не живой — от нее воняло как от сотни дохлых кошек. Плоть покрывалась кожей — чешуйчатой, прогнившей до дыр. Поверх проявлялись доспехи, сбруя, седло… Это что же такое у нас будет? Я лишь тогда понял, когда существо поднялось на ноги. Ну и профиль увидел, и системное уведомление пришло, так что сомнений не осталось.

«Гвардейский боевой ящер гарнизона Зальма. Способен полноценно сражаться без всадника, без внешнего руководства, полностью самостоятельно».

А че сразу гвардейский? Дали бы армейского сперва! Или вообще гражданского, катавшего детишек в парке…

Мое недовольство осталось без внимания. Подогнали тебе гвардейского ящера — дерись с гвардейским и не вякай. Сервис предоставляется «как есть», претензии не принимаются.

Монстр двинулся на нас, царапая мостовую когтями мощных задних лап. Передние выставил вперед — их защищали латные перчатки с длинными лезвиями на пальцах. Клыки сверкали стальными коронками. Кончик хвоста украшал тяжелый железный шар с шипами. Раньше мне не удавалось увидеть характеристики доспехов, когда они на противнике, как и его оружия. Я всего лишь догадывался о них. Теперь увидел: прорыв в прокачке проницательности после входа в Зальм принес свои плоды. Радость от усиления способности испортила полученная с ее помощью информация. Выходило, что ящер может прокусывать броню толщиной до трех миллиметров с вероятностью в тридцать процентов, пробивать ее лезвиями перчаток, а сила удара хвоста у него такая, что носорога собьет. Слов нет, гвардия Зальма была страшна.

Выстрел из арбалета пользы не принес: ящер от болта уклонился. И от второго. И от третьего. Ловок, чертяка!

— Держись от него подальше, Люц! — предупредил я. — Лучше вообще в таверне спрячься, а я буду вход защищать.

Люцифер обиделся так, будто я ему операцию по смене пола предложил. Но послушался, и сдав назад, пятясь вошел обеденный зал. А что оставалось? Пластины барда у него два миллиметра, местами полтора, камнекожи нет, прочность костей мы с ним пока лишь на восемнадцать процентов увеличили. Один удар хвостом — и моего коня на соседнюю улицу забросит, с переломами всего, что можно сломать. Роль Люцифера в предстоящей схватке все равно могла быть только отвлекающей; так он и находясь в таверне сможет ее отыграть самим своим присутствием поблизости. Потому что нанести урон ящеру он таки способен, и тот не рискнет сосредоточиться на мне одном.

Расчет оправдался: сражаясь со мной, ящер периодически пытался прорваться в обеденный зал, дабы избавиться от слабого, но представляющего опасность противника, и при этом неизбежно подставлялся. Много шустрее костомеха, он уступал ему по защите и силе. По идее, мне следовало навязать врагу ближний бой, но как его навяжешь, когда я прикован к месту, а у ящера за спиной и с боков свободное пространство? Он несмотря на все мои уловки держал дистанцию и то и дело бил с развороту хвостом, стремясь попасть костомеху по коленям или щиколоткам. Я прикрывался щитом, ловя момент для удара.