Партиалы - Дэн Уэллс

– Думаешь, мы встретим бандитов?

– У тебя оружие с собой?

Кира кивнула, взяла винтовку, проверила, заряжена ли, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться:

– Заряжена, на предохранителе.

– Значит, случись что, ты готова.

Кира сглотнула и взяла винтовку, как учили в школе: левая рука поддерживает ствол, правая на основании приклада, указательный палец возле спускового крючка, но не на нем. Кира сняла винтовку с предохранителя и прицелилась, глядя на проплывавшие мимо здания – яркие таунхаусы с высокими старыми деревьями во дворах. До эпидемии, наверно, все это великолепие стоило миллионы долларов. Теперь же окна и двери были сломаны, лужайки заросли сорняками, а на подъездных дорожках, точно огромные дохлые насекомые, громоздились ржавые машины. Они проехали полосу деревьев, за которой тянулся ряд высотных зданий – старая гостиница на пляже, сейчас, наверно, полузатопленная. В окне верхнего этажа мелькнул огонек. Что это – блик заходящего солнца или сигнал тому, кто прячется в городе?

Деревья снова сменились домами; путники очутились в самом сердце старого района. Кира заметила, что здесь кто-то живет: стены пестрели граффити, сломанные крыши были затянуты брезентом, а окна забиты досками. Фасад старого банка облицевали листами алюминия, а на стоянке из машин выстроили баррикады. Когда именно все это сделали и был ли кто-то сейчас в здании, Кира не могла понять. Ни движения, ни звука.

Спустя два квартала послышался громкий хлопок, и Кира подскочила от страха, вцепившись в ружье.

– Кто-то стрелял?

– Нет, похоже, что-то упало, – Джейден вглядывался во все темные закоулки, мимо которых катился фургон. – Наверно, кусок фанеры или что-то типа того. Не знаю.

– Значит, мы тут не одни?

– Даже не сомневайся.

Кира обвела взглядом окна вдоль дороги: старые особняки, многоквартирные дома, рестораны, магазинчики, где когда-то продавали мороженое, и все пустые, разграбленные, пострадавшие от времени, стихии и людских рук. Юн остановила коней и шептала им что-то успокаивающее. Гейб, для устойчивости приподнявшись на сиденье, сжимал мини-пушку, точно талисман. Заморыш и Замарашка, присев на пол фургона, обводили окрестности винтовками. Кире бы даже в голову не пришло посмотреть туда, куда глядели они: на мусорный бак в переулке, на рекламный щит, на завалившийся помятый грузовичок доставки.

Послышалось эхо быстрых шагов, и у Киры сердце замерло в груди. Непонятно, бежали к ним или от них. Девушка вгляделась в сумерки, но ничего не увидела.

– Может, это Голос готовит засаду, – предположил Джейден. – А может, какой-то рыбак принял нас за бандитов.

– Но вы же в форме, – возразил Хару. – Они должны были понять, что мы не представляем опасности.

Кира крепче сжала винтовку.

– А еще в этой форме мы отличная мишень для Голоса.

Она заметила, как в окне верхнего этажа что-то мелькнуло, резко развернулась, нацелила винтовку на врага и перенесла палец на спусковой крючок, готовая выстрелить первой.

Оказалось, что это мальчишка лет четырнадцати. Ровесник Саладина. Чумазый, в обтрепанной рубахе не по размеру. Кира ахнула и тяжело вздохнула, разглядев в прицел подростка и чувствуя пальцем спусковой крючок. Девушка опустила оружие.

– Не стреляйте.

Джейден тоже заметил в окне парнишку, с каменным лицом уставившегося на них. Фургон катился дальше, и вот уже мальчишка скрылся из виду. Кира повернулась, откинулась на стенку фургона, положила винтовку и закрыла лицо руками.

Повозка с грохотом ехала вперед.

Полуостров был длинным, куда длиннее предыдущего. Солнце садилось, и здания отбрасывали тень на дорогу. Магазины сменились особняками, особняки – многоэтажками, за ними показались заросли кудзу и узкие полоски молодых деревьев. Кира подумала, что дальше ехать уже слишком темно; в эту самую минуту Джейден отдал команду остановиться и указал на заброшенный домик у яхтенного причала. Заморыш с Замарашкой выпрыгнули из повозки и мгновенно скрылись из глаз, словно растворившись в сумерках. Кира напряженно ждала. Девушка так волновалась, что опять схватилась за ружье. Она хотела было что-то сказать, но Джейден жестом велел молчать. Минуты казались часами. Наконец в окне затеплился огонек. Джейден негромко свистнул, Юн стегнула лошадей и направила фургон к дому. Передняя стена оказалась стеклянной; за ней, как на витрине, были выставлены рыбацкие лодки, а в большой проем могла свободно въехать повозка. Джейден спрыгнул на землю, за ним тяжело ухнул Гейб, не сводя глаз с улицы, оставшейся позади них.

– Тут есть черный ход, – доложил Заморыш, – и два окна, слишком большие, досками не забьешь.

– Пошли, – скомандовал Джейден, и они скрылись в задних комнатах. Хару принялся отвязывать оборудование, и Кира поспешила ему на помощь: одеяла и еда, боеприпасы, даже взрывчатка. Девушка не догадывалась, что у них есть взрывчатка. Они передавали все Юн и Замарашке, а те таскали груз в заднюю комнату, где не было черного хода. Последним из фургона достали портативный медицинский компьютер с генератором, предназначенный для работы в необитаемой местности. Кира не помнила прежний мир и те времена, когда она была еще ребенком, а заброшенные районы, где они теперь жили, были плотно заселены. Ей отчего-то вспомнились извивавшиеся слепые черви в собачьем трупе.

Дав лошадям корм и назначив дозорных, путники расположились на ночлег. Кира плотно укуталась в одеяло – не от холода, а от странного озноба: почему-то у нее зуб на зуб не попадал. В темноте плыла тихая песня: Гейб на посту мурлыкал какой-то мотив. Голос у него был низкий, но на удивление нежный для такого гиганта. Гейб пел старую песню, которую, бывало, исполнял Кирин школьный учитель – что-то про ушедшую любовь, которую никак не забыть. Девушка вспомнила о Маркусе, о том, как они ругались напоследок. Она любила его, или воображала, будто любит, а может, просто привыкла так думать. Но почему же тогда, стоило ему заговорить о браке, у нее опускались руки?

«Почему я не могу с ним поговорить? Объяснить, что для меня важно? Как он не понимает: нельзя просто так сдаться и смиренно ждать конца! Как вообще можно так думать?»

Накрывшись с головой одеялом, Кира слушала печальную песню Гейба. Когда девушка заснула, ей приснилась смерть. Причем умерла не только Кира и все люди на свете, но вообще все живое. Земля была плоской, бурой и бесплодной, как луна, и посреди этого запустения уходила в бескрайнюю даль одна-единственная дорога. Последними обрушились здания, мрачные, точно надгробия целого мира. Потом исчезли и они, и не осталось вообще ничего.