Первая Галактическая - Андрей Ливадный

Игорь чувствовал, понимал — ему уже не вытянуть, как бывало сотни, тысячи раз до этого.

И дело заключалось даже не в поврежденных, бездействующих системах корабля, а скорее именно в нем…

Он устал. Сгорел от своей ненависти, создав то, что, по его мнению, не имело права существовать…

Он умирал, а жадный до информации бортовой компьютер пил его память сотнями дьявольских коктейльных трубочек…

Зачем он вырвался из–под удара «Фантомов»? Почему не принял смерть там, на орбитах погибающего Дабога, а ушел в гиперсферу, чтобы вынырнуть неизвестно где и сгореть в чужой атмосфере совершенно незнакомого, безвестного для него планетоида?..

Этого Игорь не мог объяснить… Наверное, не выдержал дикого напора атаки, машинально отпрянул от смерти, отсрочив ее на несколько часов… Впрочем, ему вдруг стало все равно. Он уже едва воспринимал реальность…

В голове, на фоне жутких обрывочных воспоминаний, билась одна успокаивающая разум мысль:

Все, пилот, на этот раз действительно все… Ты заслужил право на смерть. Она избавит тебя от кошмара…

Если бы Игорь потерял сознание на минуту позже, то, наверное, был бы сильно удивлен и разочарован, — стоило его пальцам соскользнуть с пористой поверхности рулей, как автопилот штурмовика, до этого бессильно сигналивший о повреждении, тут же перехватил управление… Корабль и робот… «Валькирия» и «Беркут»… Две составляющие его трехгранного «я»… Они не хотели его отпускать, но Игорь уже не мог воспринять это должным образом — он был без сознания и, теряя его, свято верил — кошмар закончился…

* * *

Ольга вела машину по скоростному шоссе, которое соединяло их усадьбу с основной магистралью планеты, которая перечеркивала покрытый зеленью материк от моря до моря.

Столица Кассии, город Александрийск, стояла точно по середине этого пути. Все дороги, будто нити паутины, тянулись к нему, соединяя этот общественный и административный центр с тремя сотнями наследственных латифундий, которыми управляли семьи. Сегодняшнее население Кассии насчитывало едва ли десять тысяч человек, и его прирост шел очень медленными темпами.

Роботов у нас, пожалуй, больше, чем людей… — подумала Ольга, одной рукой держась за руль, а другую, согнутую в локте, положив на срез опущенного окна, в которое теплыми волнами бил обтекающий машину ветер.

Она уже не пыталась анализировать ход истории. Ольге внезапно стало смешно, когда она решила вообразить себе общество, которое постоянно подпитывалось вот такими умненькими мальчиками и девочками, пребывающими в состоянии непреходящего шока от посещения АХУМов… Нет. Ее мать и отец никак не походили на людей, воодушевленных некими высокими идеями. Они были самой обыкновенной, счастливой, озабоченной сиюминутными печалями и радостями семьей, хозяевами на своей земле, добрыми родителями. Видимо, все очень скоро забывается, уходит на круги своя… — решила про себя Ольга, чувствуя, что лицо уже больше не горит от возбуждения. Посещение АХУМа встряхнуло ее нервы, заставило взглянуть на жизнь по–другому, но в принципе основные ценности остались на своих местах…

Задумавшись, она уже отъехала километра три–четыре в сторону от усадьбы. Степ, притаившийся на заднем сиденье, молчал, только в зеркале заднего вида можно было заметить, как поблескивают в сумраке салона его глаза–объективы.

Лес кончился. Справа от дороги вытянулась цепочка поросших редколесьем пологих холмов, слева тянулись поля, на которых в лунном свете нет–нет да и отблескивали муравьиные туловища копошащихся там агротехнических механизмов…

Кассия казалась сонным Эдемом.

Из задумчивости Ольгу вывел звук сервомоторов. Это Степ по какой–то причине завозился на заднем сиденье машины.

— Что случилось, Степан? — спросила она, не поворачивая головы, только скосила глаза на расположенное в кабине зеркало.

Дройд вел себя не совсем прилично. Опустив стекло, он вдруг подался навстречу бьющему в салон ветру, будто собрался выпрыгнуть через окно идущей на полной скорости машины…

— Эй, милый, ты куда? — Ольга машинально притормозила, но не так резко, чтобы высунувшегося по пояс андроида ударило о борт.

— Мэм, мои сканеры фиксируют движение! — сообщил он, возвращая свою голову и плечи в салон.

— Где?! — Она окончательно скинула скорость, пытаясь найти свет встречных фар на другой полосе дороги.

Вокруг, насколько хватало глаз, расплескался прохладный сумрак летней ночи, в котором не угадывалось ни единого движения, разве что ветер лениво шевелил макушки сосен, растущих по склонам холмов, да на полях копошились не ведающие устали примитивные механизмы.

— Движение в стратосфере. Высота около десяти километров. Сигнал очень слабый, неровный… — Андроид, затаившийся в сумраке салона на заднем сиденье машины, казался в этот момент сумасшедшим шаманом, камлающим для своей хозяйки.

— Степ, милый, да что с тобой?! — Ольга остановила наконец машину и обернулась. — Ты чего? Какая стратосфера? Ты, наверное, засек метеорологический спутник, да? — В ее голосе промелькнули нотки сострадания, — насколько она знала, Степ был стар, как этот мир, — однажды, еще маленькой девочкой, Ольга сумела найти на коленном сочленении человекоподобного робота полустертое клеймо и дату — 2257 год. За триста с лишним лет Степ умудрился побывать в двух серьезных авариях, и сейчас первая мысль юной хозяйки была о сбое в его электронных внутренностях.

Однако она никогда не видела, чтобы Степан проявлял столько настойчивости и беспокойства. Роботы, они как люди — со временем к ним приходит индивидуальность, неважно, наделены они программами псевдоинтеллекта, как Степ, например, или же совершенно бездушны, как старенький «Волмар», дверца которого только что хлопнула, выпустив андроида. Для Ольги и машина и дройд имели одинаковую моральную ценность — они являлись частицами ее детства, и юная хозяйка относилась к ним, как к двум живым существам. Возможно, здесь сказывался тот недостаток общения со сверстниками, который испытывала девочка в первые годы своей жизни, еще до переезда в столицу и поступления в университет.

— Степ, подожди!.. Ну что ты на самом деле, как маленький!..

Ольга вылезла из машины и начала обходить «Волмар». Дройд стоял на обочине дороги, задрав голову к небу, и бормотал, как выживший из ума старик:

— Девять восемьсот… Девять двести… Восемь тысяч… Ольга Николаевна, он падает, — не меняя позы, сообщил Дройд. — Угол вхождения в атмосферу неправильный…

Она встала рядом с роботом, положив руки на его покатые, холодные плечи.

— Степ, погоди, я сейчас посмотрю, может, у тебя что–то с питанием? — Она хотела подковырнуть защитный кожух на его плече, под которым располагался блок самотестирования, но не успела — андроид внезапно вскинул руку в чисто человеческом жесте и воскликнул:

— Вот он, смотрите!

Ольга невольно последовала тому призыву, что прозвучал в его синтезированном голосе.