Кровавая купель - Саймон Кларк

— Ник, ты не устал?

— Нет.

— Хочешь, я поведу машину?

— Все путем. А что?

— Ничего. Я только говорила тебе, что на этих полях Креозоты выложили новый узор. Вроде палочного человечка, выложенного из пластин фольги.

Я вздрогнул, покрываясь гусиной кожей.

— Не знаю, как ты, Сара, а я почти готов поверить в эту чушь насчет разговоров Креозотов с Богом.

— Мне это чувство тоже знакомо. Это потому, что мы боимся. И начинаем искать простые ответы. Мартин Дел-Кофи сказал: «Отбери у человека цивилизацию, и останется не человек без цивилизации, а какое-то совсем другое животное».

— Чтобы вытащить нас из этого дерьма целыми, нужно больше, чем доморощенный тинэйджерский философ.

— И ты прав. Ник, нам нужно будет намного, больше. Но надо помнить, что нельзя поддаваться страху. Мартин говорил, что мы должны быть готовы к тому, что нас поразят странные ментальные изменения. Мы прошли через невыносимые испытания, мы видели ужасы — людей, буквально разорванных на куски. Мы перепуганы. Еще долго нам предстоит жить в постоянной опасности. Неизбежно, что еще кто-то среди нас погибнет. Поэтому мы становимся иррациональными; мы, вероятно, станем крайне суеверными, даже параноидальными.

— Что значит «параноидальными»?

— В сухом остатке это значит, что будем бояться собственной тени. И мы вполне можем начать без всякого смысла обвинять в наших несчастьях людей — и даже неодушевленные предметы. Как нацисты все свои проблемы валили на евреев и как…

— Ты говоришь совсем как Дел-Кофи.

— Но разве ты не видишь, что он прав? Он пытается нас заставить понять, что с нами случилось. Вроде как если ты подцепил грипп, а доктор тебе рассказывает, каких симптомов ожидать. Лихорадка, ломота, слабость. Мы сейчас проходим через самый настоящий кошмар. И он на нас психологически воздействует, а симптомы этого воздействия — суеверие, иррациональные страхи, паранойя. Но если знать симптомы, с ними можно бороться.

Я вдруг спросил ее:

— Ты в Распорядительном комитете?

— Да, там.

— Вместо Ребекки?

— Нет… просто Дэйв меня попросил.

Еще двадцать минут мы ехали молча, и вдруг без видимой причины колонна остановилась.

Через минуту вдоль колонны машин к нам подбежал Дэйв:

— Ник, у нас проблема.

Я пошел с ним вдоль машин к одному из грузовиков. Один взгляд на шипящий из-под кабины пар сказал мне, что случилось.

— Лопнул шланг радиатора, — сказал я. — Я тебе говорил, что в нем трещина.

— Что-нибудь ты можешь с ним сделать. Ник?

— Зависит от того, насколько сильно лопнул. Я же тебе говорил, запчастей у нас нет. Вот что ты можешь сделать — достань-ка мне пару яиц.

— Яиц?

— Не волнуйся, Дэйв. Не для еды. Если шланг не разорвался полностью, я вобью яйца в радиатор, и они залепят течь. Если повезет, доберемся до гостиницы.

Он пошел добывать яйца, а я откинул капот. Колонну окутал пар. Но шланг еще не был разорван необратимо. Пока мотор остывал, я взял пару ведер и пошел искать воду.

— Мы недалеко от реки Оуз, — сказал Дэйв. — Вот она, через поле. Тебе помочь?

— Нет, спасибо, справлюсь.

На самом деле я хотел побыть один. Самоубийство девочек начинало грызть душу.

Протолкнувшись сквозь дыру в изгороди, я пошел через поле к реке. Набрать ведра было делом секунд, но я прихватил несколько минут, чтобы просто посидеть на камне, глядя на текущую воду.

Река была шириной в добрых пятьдесят ярдов. Низко парящие птицы выхватывали из воздуха мошек. Время от времени с плеском прыгала рыба. Здесь был покой, и через несколько минут мир уже не казался таким страшным. Я стал думать, что будет, когда приедем в гостиницу. Может быть, мы с Сарой сможем жить в одной комнате.

Глядя на воду, я услышал свист.

Знакомый звук.

Голова моя вскинулась, глаза стали обшаривать дальний берег, пока я их не увидел. Возле самой воды на меня с того берега глядели мужчина и женщина.

— Ник, где тебя черти носят? — махнул мне рукой папа. — Мы уже много дней тебя ищем.

Даже от пули я бы так не вскинулся.

— Ник! — позвала мама. — Ты здоров?

— Да. — Мой голос звучал совсем как чужой. — Вполне. А вы как? Вы не…

— Ник, мы тебя почти не слышим. Пройди вниз до моста и на нашу сторону.

Они пошли вниз по берегу, ожидая, что я пойду за ними.

— Быстрее, Ник! — крикнула мама. — Мы ждать не можем!

— Что случилось? — спросил я. — Куда вы?

— Не можем сейчас говорить. Нам пора идти.

— Но что случилось, черт побери? Папа… папа… Они не остановились. Только мама обернулась на ходу и крикнула:

— Слыхал новости, Ник? Чудесно, правда?

— Какие новости? Мам! Папа! Вернитесь, я не знаю, куда вы идете! Вернитесь!

Я ломился за ними сквозь кусты вдоль берега и чуть не влетел в Курта.

— Ник, что случилось? Чего ты бежишь?

— Я иду за ними!

— За кем?

— Вон за теми, на той стороне.

— Зачем? Это же Креозота, они же тебя убьют.

— Ни хрена это не Креозоты, это мои родители!

Он посмотрел на меня с испугом. Вид у меня был, должно быть, дикий, и он не мог не подумать, не встал ли я на край дивного мира Креозотов.

— Дэйв… Дэйв послал меня тебя разыскать. Ник. Надо ехать. Там несколько Креозотов идут за нами по дороге. Еще десять минут, и они нас достанут.

— Отвали.

Он стоял и смотрел на меня, шлепая отвислыми губами.

— Отвали, я сказал!

Мне так хотелось влепить по этой вислогубой роже, что я зарычал и сделал к нему пару быстрых шагов.

Он завопил, будто его двинули, и побежал, спотыкаясь, через поле к колонне.

Я бежал вдоль реки, ища глазами маму и папу. Их не было. На этот раз это был не сон — они были настоящие. Лучше бы они там подпрыгивали и вопили, что хотят меня убить. Но они этого не делали. С виду это были мои нормальные, трезвые родители, которые услышали какие-то потрясающие известия. Как в тот день, когда они влетели в дом и сообщили нам, что выиграли по лотерее телевизор.

Сумасшедшие они? Здоровые? Я не знал.

* * *

Когда Дэйв меня нашел, я сидел на берегу, кидая камешки в воду.

— Как ты. Ник?

— Так на так.

— Я слышал, что ты видел своих родителей… Ты уверен, что это были они?