Укротить молнию - Кэтрин Азаро

Установить связь, подумал он, и в моем мозгу возникло ощущение чего-то металлического.

Эльтор прикоснулся к моей щеке.

Загрузка информации?

— Я не знаю как, — сказала я. До этого все происходило само собой. — Поцелуй меня еще раз, — шепнула я ему на ухо. — Мне нравится, как ты это делаешь. Сильно и жадно, словно не можешь насытиться.

И он меня поцеловал — опять так, словно пополнял базу данных. Я чувствовала, как его новый режим интерпретировал приятные ощущения. Было в этом нечто от мертвой хватки механических тисков. Знать, что кто-то хочет тебя так страстно и жадно, — наверное, нет в мире более эффективного возбуждающего средства. По сравнению с ним даже самое сильное любовное зелье кажется лишь слегка подкрашенной водицей.

Связь установлена, мелькнуло в моем мозгу.

И в это мгновение мои сенсорные окончания вошли в режим повышенной боевой готовности. Способность моего мозга воспринимать как эмпатическую, так и сенсорную информацию заметно усиливается, если человек, от которого я ее воспринимаю, находится в непосредственной близости, и при этом чувства его обострены до предела. Эльтор накрыл меня лавиной расплавленного металла. Она захлестнула меня с головой, погасив все остальные чувства, и на какое-то мгновение я не видела и не слышала ничего вокруг. Я задыхалась. Задыхалась.

Погоди!

Я впилась пальцами ему в спину.

Не так сильно.

Произведена настройка, подумал он в ответ.

Ощущение ослабло до терпимого уровня. Эльтор замедлил движение, контролируя себя. Я закрыла глаза и настроила мои ощущения только на него, стараясь почувствовать близость живого человека. Но двигался он совсем не как человек. Скорее, как хорошо отлаженный автомат.

Ожидание.

Слово возникло в моем мозгу, словно команда. Ожидание? удивилась я. Ожидание, повторилось в моем сознании. Ожидание чего? подумала я. Задержка последней фазы.

Напряжение в нем росло и поднималось волной, бьющейся о стены шлюза.

Что значит задержка? — подумала я. Эльтор дышал, но какими-то короткими всхлипами. Отмена, подумал он.

Его движения тотчас приобрели мощь и темп. На этот раз он обрушил на меня реку своих чувств всю, без остатка. Он просунул мне под талию руку и приподнял от кровати, прижимая к себе. Мы слились в едином движении. С Эльтора градом катился пот, и струйки соленой влаги просачивались между нашими телами. Когда он достиг вершины, то весь напрягся, и на какое-то мгновение мы с ним застыли, словно окаменев от самой силы наших ощущений.

Постепенно река начала откатываться назад. Объятия его ослабли, и мы, обессилев, опустились на кровать. Эльтор лежал, прижавшись щекой к моей макушке. Дыхание тоже постепенно стало ровнее и спокойнее. Эльтор соскользнул с меня и лег рядом. Тело его на ощупь было теплым. Живым, человеческим. По крайней мере если не смотреть ему в лицо. Так мне было легче поверить, что рядом со мной лежит человек, а не машина.

Возврат, произнес он. Я открыла глаза.

— Что?

Эльтор не ответил. Он спал.

Я закрыла глаза, и мое сознание пустилось в странствования. То там, то здесь в моем мозгу возникали обрывки слов, сказанных им ранее, слов из древнего языка его предков. Shibalank, shibalan…

Я открыла глаза. Комнату наполнял солнечный свет, но это был уже не утренний свет, свет нового дня. Откуда-то снаружи доносились голоса. Посмотрев на настенные часы, я увидела, что мы проспали несколько часов, а до прихода Джошуа остается еще пара-тройка.

Я пошевелилась, и Эльтор открыл внешние веки. Я приподнялась на локте.

— Ну, как ты? Лучше?

— Прекращаю связь, — ответил он, и слова его еще заметнее прозвучали как слова машины.

— Что-то не так? — спросила я.

— Мои функции деградируют.

— То есть ты больше не можешь восстанавливать себя?

— Нет. — Он закрыл глаза. — Доступ прекращен.

— Что?

На этот раз он открыл оба века — и внешнее, и внутреннее. Его лицо расслабилось, а в речи чувствовался сильный акцент, такой человеческий и знакомый.

— Доступ прекращен. Это означает, что, если ты задаешь вопрос, я не могу на него ответить.

У меня отлегло от сердца.

— Ты вернулся.

— Я никуда не исчезал, — улыбнулся Эльтор.

— Тебя не смущает, что мы с тобой занимались любовью, пока ты был… тем, другим.

— Он это я. Нет, меня это не смущает.

— Ты все помнишь?

— Каждую секунду, — улыбнулся он. — Могу проигрывать эту сцену в мозгу столько раз, сколько захочу.

— Шутишь.

Я залилась краской.

— А вот и нет. — И тихо добавил: — Извини, если это смущает тебя. Обычно мое соединение с людьми происходит в более скрытой форме.

— А разве ты не человек?

Вместо ответа Эльтор провел рукой вдоль моего тела.

— Я чувствую все то, что чувствует человек, — ответил он, чуть подумав. — Биомеханическая сеть не лишает меня человеческих свойств. Скорее, она их усиливает.

— Ты родился таким? Я имею в виду, с этой сетью?

Его эмоции тотчас погасли, словно кто-то щелкнул выключателем.

— Нет.

— Я что-то не то сказала? Эльтор ответил не сразу.

— У меня с этим… связаны неприятные воспоминания, — сказал он, а потом добавил уже менее скованно: — Нет, я родился без сети, но с кое-какими изменениями на клеточном уровне. Предполагалось, что я передам эти свои качества детям. — Он пожал плечами. — Но мои врачи не уверены, что план сработает. Я первый, на ком проводился эксперимент.

Я в ужасе вытаращила на него глаза.

— Но это ужасно. Как можно на тебе проводить эксперименты!

— Кто-то должен быть первым. Я — вполне подходящий для этого материал.

— Никто не смеет называть тебя материалом!

— А тебе не приходило в голову, что я и сам не против. Что это помогает мне решить проблемы, какие я не хотел бы передавать своим детям?

Ну разумеется. Анемия. Кисти рук. И множество других, о которых я тогда не догадывалась.

— Нет, не приходило.

— Наверное, я слишком остро реагирую на подобные вопросы, — вздохнул он. — По крайней мере так утверждает Рагнар.

— Ты имеешь в виду адмирала?

— Да. Он же мой личный врач. Он прекрасный хирург, специалист по биомеханике. Он возглавлял команду врачей, снабдивших меня сетью. Когда я был маленьким, он учил меня пользоваться ею. — Эльтор улыбнулся. — Он, бывало, гулял вместе со мной, когда я учился пользоваться ногами. Мы с ним постоянно говорили друг с другом.