Центурион инопланетного квартала - Леонид Кудрявцев

Любопытно, очень любопытно!

Остановившись напротив меня, кабланды положил руку на торчащую из кобуры рукоятку кольта и спросил:

— Ты готов?

— К чему? — поинтересовался я.

— К поединку. Я вызываю тебя, и надеюсь, что ты готов. Ибо, если ты не подготовился, то это не моя вина.

Вот дьявол! А может удастся отбрехаться?

— Ты осознаешь что пытаешься вызвать на бой слугу закона? — спросил я.

— Понимаю.

— И если ты немедленно не уберешься куда-нибудь подальше, я попросту тебя арестую и упеку на пару недель в камеру. Как думаешь, это понравится твоему компаньону?

— Не понравится.

— Ну вот и договорились. Сейчас ты отправишься туда откуда пришел, а я загляну в этот магазинчик. У меня там дела.

— Сделаешь это потом, если останешься в живых. Сначала мы устроим бой по всем правилам. У тебя есть право от него отказаться. Однако, после этого я вынужден буду признать что ты не относишься к числу уважаемых противников и просто-напросто подстрелю тебя из-за угла.

Я тяжело вздохнул.

Выхода не было. Придется стреляться. Как в земном историческом фильме. Классика! Прах бы ее побрал.

— Каково твое решение? — спросил кабланды.

Я еще раз окинул взглядом его внушительную фигуру и подумал, что вариант со стрельбой не так уж плох. Если это гигант, при его силе, двигается достаточно быстро, то уложить его врукопашную будет чертовски трудно, даже с помощью симбиота. Причем, есть некоторая вероятность, что ему все же удастся втоптать меня в мостовую.

А посему — да здравствуют кольты! Будем стреляться.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен. Где мы произведем поединок?

Наморщив лоб, кабланды огляделся.

И конечно заметил что неподалеку уже стали скапливаться зеваки. Пока их было немного, всего несколько мыслящих, да пяток аборигенов. Однако, наверняка, через минуту — другую их станет больше.

Видимо, устраивать бой при большом скоплении зрителей кабланды не хотелось. Мне — тоже.

Учитывая, что мне придется пользоваться допотопным оружием в первый раз, всегда существовала вероятность что выпущенная из него пуля могла поразить не противника, а одного из зевак. Раньше, я наверное не обратил бы на подобную мелочь внимания. А теперь… Короче, быть честным человеком не так уж и удобно.

Честным? Не слишком ли я быстро привык к шкуре центуриона? Может быть, не стоит забывать о том, что при малейшей возможности я ее сброшу и снова стану человеком вне закона?

Широко улыбнувшись, кабланды заявил:

— Пойдем. Я знаю место где нам не помешают.

— Хорошо, согласен.

Сказав это, я пошел вслед за кабланды. Тот, в отличии от меня, знал инопланетный район. А стало быть, мне ничего не оставалось как довериться своему противнику.

Противнику?

Идя вслед за кабланды, я подумал, что он в сущности неплохой парень. И причина, по которой кто-то из нас сейчас должен умереть — нелепые обычаи и правила, придуманные поколениями и поколениями его предков. Причем, наверняка, эти глупые с моей точки зрения правила — когда-то действительно помогали выжить, служили главной цели любой цивилизации — продолжению и продолжению.

Вопрос: имеют ли они смысл сейчас?

Ответ: скорее всего нет.

Так какого черта я должен стреляться с этим неплохим парнем? Почему я должен придерживаться идиотских правил? Что мешает мне наплевать на них, также как я наплевал на большинство правил по которым живет эта мешанина из рас и обычаев, называемая нашей федерацией?

Мостовая была вымощена каким-то странным, голубоватого цвета камнем, слегка похрустывавшим под подошвами моих ботинок. До этого я не обращал никакого внимания на этот хруст, а теперь вдруг обратил, и он мне не понравился. Что-то было в нем неестественное, неправильное, словно бы по мостовой был рассыпан тонкий слой невидимого попкорна.

И почему-то это хруст здорово действовал мне на нервы.

Может быть, потому, что мне сейчас придется драться не на жизнь а на смерть, причем, только из-за того что какому-то толстосуму не захотелось терять часть своих доходов?

Вот ведь как интересно получается… Бегал я это бегал, и все казалось мне что я свободен, и могу распоряжаться собой так как захочу. Причем, как я думал до недавнего времени, для этого мне и надо то всего лишь обладать необходимой ловкостью, умом и жаждой независимости.

Ну конечно, за мной еще охотились стражи порядка, но удрать от них мне удавалось. До тех пор, пока я не провернул эти операцию с личинками, в результате которой у меня в кармане оказалась сумма, вполне достаточная для того, чтобы покончить со своим опасным ремеслом.

Причем, и делов-то осталось немного. Слетать на планету невинных удовольствий, и купить симбиота, да не такого какой у меня сейчас, а классом повыше, с большим набором способностей, среди которых, между прочим, возможность изменять при желании внешность. После этого я мог устроиться на какой-нибудь тихой планетке и жить — поживать в свое удовольствие, не заботясь о добывании средств для пропитания, поскольку…

— Вот сюда, — сказал кабланды. — Не волнуйся, сейчас будем на месте.

Я пожал плечами.

Волноваться? С каких это веников? Бывал я в переделках и похуже. Сейчас кто-то из нас двоих умрет, а кто-то останется в живых. Всего — навсего. Вот только не хочется убивать этого мыслящего из-за того, что судьба, которой видимо крайне надоели мои прыжки, наконец-то решила взять меня за манишку и доказать мне что настоящей свободы не существует.

Или, все-таки она ошибается? Кто мешает мне не убивать кабланды? Наверняка, достаточно будет всего лишь прострелить ему плечо.

Чем не мысль?

Кабланды свернул за угол какого-то дома, представлявшего из себя почти правильный черного цвета куб. Я не мог даже предположить, мыслящим какой расы он может принадлежать. Да и какое это сейчас имело значение? Главное — этот куб не имел окон, а стало быть, его обитатели нас наверняка не увидят. Если конечно, именно сейчас им почему бы то ни было не взбредет в голову прогуляться.

Мы прошли еще с десяток шагов и кабланды заявил:

— Здесь. Подходит тебе этом место?

Я огляделся.

О, да. Это место мне подходило.

Сзади меня остался узкий переулок, в котором на данным момент не было ни одной живой души. Слева был тот самый дом в виде черного квадрата, справа высокий и очень длинный забор, из толстых бетонных плит, очевидно, ограждающий дом какого-то мыслящего прилетевшего с планеты на которой повышенная гравитация. Передо мной был пустырь, кое-где усеянный чахлыми кустиками местного растения здорово напоминающего смородину. За пустырем начинался ряд однообразных домов, являющихся упрощенными и значительно уменьшенными копиями здания космопорта, явно принадлежащих уже к городу аборигенов.