Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри - Андрей Загорцев

Рыхтенкеу на том месте, где его оставили, не было. Условный знак, сложенный из камней возле точки встречи, оповещал нас, что всё в норме, но самого чукчи и след простыл.

Мыслей о том, что переметнулся на сторону американцев и пошёл сдаваться на аэродром, у меня и в помине не было.

Осмотр близлежащей территории ничего не дал – Рыхлый словно испарился. Ладно, идём в расщелину и будем надеяться, что Иван вернётся ровно в то время, которое ему назначено.

Возвращение прошло в штатном порядке. Ара сидел в охранении, прослушивая частоты поискового приёмника и крутя ручку переносного зарядного устройства, одновременно подзаряжая батареи.

– Командир, у меня три пятерки! – приветствовал он меня. – Как там чукча устроился, всё ли хорошо?

– Да всё у него отлично – матрасик постелили, подушечки взбили, на завтрак в восемь утра записали, – всё как в гостинице «Москва», – не стал я ничего рассказывать Бахраджи.

Скинув снаряжение, я с одним пистолетом пошёл на базу к водолазам проверить обстановку. Водолаз-минёр устроил себе наблюдательный пункт высоко на скале и поэтому сразу его я не заметил. Матрос расположился высоко на скальном выступе, в точке, откуда было прекрасно видно как расщелину, так и акваторию малой бухты и часть большой бухты за скальным мысом. Я его бы долго искал, если бы сверху не раздалось еле слышное:

– Чшшш, командир, я здесь, прямо над тобой.

– Как обстановка?

– Норма! Волнение моря незначительное, надводных и подводных объектов не наблюдал, выходов на береговую линию не отмечено, радиоэлектронная обстановка проверялась прослушиванием частот поискового приёмника. Отмечена активность в служебных переговорах патрульной службы.

– Ого, как шпаришь! Долго учил?

– Три года и семь месяцев учу, товарищ командир! Кабы не война, на берегу бы уже у рiдным Донбассе новые шахты закладывал.

«Бля, да чего же это я такой везучий! Может, это ворон Рыхлого нам ворожит? Может, мисс бикини мая-79 себе затребовать для выполнения задачи?!» – пронеслось у меня в голове.

– Прыгай сюда, матрос, разговаривать будем. Ты мне сейчас ликбез по горнодобывающей промышленности проводить будешь.

Водолаз ловко спрыгнул со своей лёжки и присел рядышком со мной на камни лицом к морю.

– Шо такое, товарищ лейтенант, зачем ликбез-то вам?

– Тебя же Гриша зовут? – спросил я моряка и продолжил после его кивка. – Одна из задач у нас – это не допустить подрыв шахты и вывоза с острова того, что там добывают. Ты до службы, как я понимаю, на шахте взрывником работал, может, подсобишь чего, посоветуешь – а, Грицко?

Водолаз-минёр, баюкая на коленях точно такой же «Томсон», как у Иванова, призадумался.

– Мне бы посмотреть, товарищ лейтенант, как там да что. Типов добывающих горных предприятий много. Типы шахт различные – как за границей, так и у нас, всё зависит от рельефа местности, глубины залегания, геологических особенностей. У техникумi у Кривом Роп много чего преподавали.

Я начал в подробностях рассказывать всё, что видел наверху. В глубине души затаилась засада. Не мог раньше провести опрос! Ведь по ранее сделанному расчёту объект «F-шахта» мы закрепили за двумя оставшимися моряками. Можно догадаться, что Мелконян – тот чистый командник, а водолаз-минёр заканчивал специализированную учебку и до службы работал по похожей специальности. Моих училищных знаний по минно-подрывному делу для моей должности хватало с избытком, но тут, наоборот, диверсия покрупнее, и тут не будут лишними мозги ещё одного специалиста.

Минёр Гриша слушал внимательно, иногда задавая вопросы и уточняя детали.

Вскоре я выдохся – рассказал вроде бы всё, что запомнил.

– Это не горная шахта, если судить по вашему рассказу, это для ракет строилось, но ракеты там не поставили, добывают что-то редкоземельное – тут в Тихоокеанской зоне в северо-восточном секторе хорошая геологическая география залегания редкоземельных и ценных металлов. Учитывая скальные породы, думается мне, что золотишко рубят али платину, или ещё чего.

«Ага! – пронеслось в голове. – Платина! Это же стратегический металл! Он же дороже всякого золота! Островок в стратегическом плане – хрень-то по сути дела! А вот если взять платиновую шахту, то ой как можно насолить Штатам. Тут программу «Время» не смотри – всякому ясно, что это охерительный удар по военной экономике противника. Ай да наши, ай да молодцы! Чувствуется, что не только военная разведка поработала, а ещё бравые андроповцы руку приложили. Ведь основной упор боёв в этом регионе на Курилы, Сахалин. Даже Чукотка и Аляска – 99-й ГСК (горнострелковый корпус) и 206-ая лпд (лёгкая пехотная дивизия США, Аляска) только скалятся друг на друга из Гудыма и Анкориджа, постреливая по лениво пробирающимся разведгруппам, да самолёты-разведчики шпыняют. А тут вон оно как! А может, брежу и всю эту картину нарисовал мне мой воспалённый мозг?!»

– Гриша, так, а по поводу подрыва шахты – что мыслишь?

– Командир, разрешите подумать! Надо смотреть, так с кондачка ничего не решишь.

– Давай тогда готовься! По возвращении Мелконяна пойдём второй раз.

– Точно так, понял вас, посижу ещё подумаю, может что вспомню.

Поговорили ещё пару минут, и я ушёл в своё расположение. Приткнулся между камней, попил кофе, любезно принесённое Ашотом, и, съев таблетку, заснул. Через два часа я собирался вылезти вместе с Бахраджи наверх и посмотреть световое оборудование аэродрома и светомаскировку объектов острова. Тем более, меня подспудно терзала мысль о пропавшем Рыхлом.

Кузнец оставался дежурить на индикаторе приёмнике в ожидании очередной серии сообщений. А мне надо поспать и причём без снов. Где там «волшебная таблетка»?..

Проснувшись ровно через два часа, я попил кофе, сходил к водолазам на базу, проверил несение службы, задал пару вопросов минёру Грише, попялился на прыгающую стрелку индикатора. Ковалёв, подсвечивая фонариком, что-то строчил в блокноте. Бахраджи собрался и был готов к восхождению.

– Командир-джан, ты не против, я тут Рыхлому покушать взял и в термос чаю налил, а то вдруг он уже всё съел, по себе помню, как на НП (наблюдательный пункт) лежишь, а кушать охота.

– Да не против, – согласился я, думая о том, лишь бы Рыхтенкеу нашёлся.

Наверху, несмотря на ночь, было гораздо светлее. На аэродроме взлётную полосу ничем не подсвечивали. Периметр освещался только прожекторами на вышках охраны. Здание командного пункта, ангары и капониры тонули в темноте. Значит, всё-таки чувствуют, что их со спутников фотографируют, режим светомаскировки соблюдается. Шахту вообще не было видно. Я сделал обвязку из стропы для подстраховки и потихоньку двинулся вперёд, ориентируясь по памяти и хорошо видимым на фоне неба вершинам гор и прожекторам на вышках. Ночью тумана не было, но из-за темноты видимость была тоже никакая. Я сперва даже прошёл условленное место встречи, пришлось возвращаться и кружить, пока не нашёл тот самый валун с выложенным из камней знаком.