Волки с вершин Джамангры - Владимир Корн

— Ну так что, Клаус, удалось тебе увидеть самого Его?

Не то чтобы ответ на вопрос особенно меня интересовал, но за разговором дорога красится. К тому времени Ландар остался далеко позади. Путь наш теперь лежал не посреди почти безжизненной пустыни, чередовавшейся со степью, но в краях, где хватало растительности. Луга, радующие своим многоцветьем. Перелески, в которые дорога то и дела ныряла. Даже воздух, настоянный на пряном аромате трав, казался теперь густым. Никакого сравнения с тем, что мы видели последние несколько дней пути, перед тем как попасть в Ландар. Претерпел некоторые изменения и наш отряд.

Прежде всего, фельдъегеря наконец-то избавились от вызывающей окраски кареты, и теперь везли свой, нисколько не сомневаюсь, бесценный и важный груз в обычной повозке. Пришлось настоять, поскольку они никак не желали расставаться с казенным имуществом. И только после уверения сар Штраузена, что в конечной точке нашего путешествия получат точную копию, неохотно, но согласились.

Прибавились к нашему отряду и новые участники. Прежде всего, настоятель Дома Истины Игнатиус с одним из своих послушников. Тем самым молодым парнем, которого я встретил, когда впервые нанес туда визит.

— На этот раз тебе не повезло, — с самым серьезным выражением лица заметил Клаус.

А когда я недоуменно на него покосился, пояснил.

— У Корнелиуса Стойкого была ученица. Приятной наружности, со славной фигурой, с которой, как мне удалось понять, вы быстро нашли общий язык. Так ведь оно все и было?

В ответ я лишь пожал плечами, не собираясь не подтверждать, ни опровергать его заявление. Подтвердить — это бросить на Сантру тень, в то время как отрицать — глупо.

— Но зато появилась возможность начать охоту на прелестную Терезу сар Самнит, — продолжил Клаус. — Думаю, все шансы есть: смотрит она на тебя заинтересованно.

Тереза теперь действительно была среди нас. Заявив, что в таком обществе вернуться в Гласант ей будет куда безопаснее. Хотя те несколько молодцов, которые и сопроводили ее в Ландар, вполне смогли бы обезопасить девушку и без чьей-либо помощи. Сама Тереза большую часть пути проводила верхом, несмотря на карету, в которой ей было бы куда комфортнее. И должен признать — как наездница она ничего кроме похвалы не вызывала.

— Главное, не начни охоту ты. Ни на Терезу, ни на других прелестниц.

— Это еще почему?

— О крестьянах беспокоюсь.

— И в какой связи?

— В связи с чередой разрушенных стогов сена по дороге в Гласант. Чтобы ты до конца понимал степень ответственности, поясняю. Именно в стогах сено сохраняется наиболее хорошо. Но стоит их разворошить, атмосферные осадки попадут внутрь, сено начнет гнить, и в пищу скоту уже не сгодится. Как следствие — весенняя бескормица, и крестьянам придется пустить своих кормилиц-коров под нож. В результате поголовье резко сократится, если не исчезнет совсем, и тогда наступит голод. А виноват в нем будет Клаус сар Штраузен, неспособный обуздать свои страсти!

— Даниэль, ты теперь до конца жизни мне будешь припоминать?! — возмутился он, поскольку нотации я читал нарочито менторским тоном. — Да и что наша жизнь, если мы хотя бы иногда не будем поддаваться ее соблазнам? Маленьким, ни к чему не обязывающим, но таким сладким! — и сам ответил. — Без них она — ничто, дорожная пыль под лошадиными копытами. Кстати, у тебя самого когда-нибудь случалось в сене?

— Ни разу! И причины ты знаешь.

— Ну и зря! Рекомендую, словами это не передать.

Но все это было чуть раньше, а сейчас я терпеливо дожидался ответа на свой вопрос о Пятиликом. И не получая его, напомнил.

— Так видел или нет?

— Думаю, как бы точнее все описать. Как будто и видел, но не глазами, а непосредственно в голове, и в тоже время видел. А самое главное, подобное говорят все, у кого бы не спрашивал.

— Успел о чем-нибудь попросить? Или хотя бы покаяться в грехах?

Несмотря на мой шутливый тон, Клаус ответил серьезно.

— Нет. К тому же все длилось какое-то мгновение.

— А как он выглядел?

И снова молчание, после чего я услышал вместо ответа вопрос.

— Даниэль, скажи мне, почему Пятиликого всегда изображают человеком почтенного возраста с благообразной бородой с проседью?

— Хороший вопрос, не знаю, что и ответить. Возможно по той причине, что люди проецируют его на себя. Небезосновательно полагая, что мудрость приходит только с возрастом. Что, справедливости ради, бывает далеко не всегда. А сам ты по этому поводу что думаешь? И вообще, почему он — не женщина?

— Не догадываюсь, потому и спросил. Даниэль, он совсем молод. Моложе тебя и даже меня.

— Господа, разрешите мне нарушить ваше уединение? — как будто и просьба, но Тереза направила своего коня так, что теперь он оказался между нашими. — Интересно, о чем это вы так таинственно переговариваетесь?

— В основном обсуждаем виды на урожай, леди Тереза, — не моргнув глазом, ответил Клаус.

— Ой ли?! Для дам давно уже не секрет, что мужчины по большей части обсуждают их.

А заодно хвалятся своими победами, мнимыми или действительными. Что порой становится для самих дам причиной горьких слез.

— Нам бы и в голову не пришло: это же против чести! — глядя на нее со значением, горячо уверил сар Штраузен.

Что было понятно, ведь о наших встречах Клаус ничего не знал, а Тереза определенно ему нравилась.