Непредвиденные встречи - Василий Головачев

Томах тихо засмеялся.

– А это и есть вербовка. Удивительно, что ты помнишь смысл столь древнего термина. Наш шеф дал тебе очень лестную характеристику и просил меня провести "среди тебя" работу по выяснению твоего отношения к аварийно-спасательной службе вообще и к отделу безопасности, в частности. Если серьезно, Керри предлагает тебе прикинуть свои возможности в поединке с "Умником" в режиме "один на один" и участвовать в операции "Наблюдатель", которую ты уже начал, будучи экспертом. Кстати, у меня ощущение, что операция эта небезопасна.

Филипп стал молча переодеваться в выданный сумматором моды костюм: обтягивающие бедра и прямые внизу брюки, белые у пояса и чернеющие к краям штанин, и обтягивающую тело рубашку, также белую у плеч и чернеющую к поясу.

– Я не понял, при чем тут "Умник".

– Богданов работал с ним именно в режиме "один на один".

– Ясно. А если я не соглашусь?

– Согласишься, - ответил Томах уверенно. - Иначе я переквалифицируюсь в… управдомы не управдомы, но в конструкторы одежды точно.

Когг скользнул мимо исполинского "уха" антенны станции и воткнулся в одну из причальных ниш стыковочным узлом рядом с таким же полосатым шлюпом дежурной смены.

– Давно собираются установить на СПАСах метро, - буркнул Томах, отстегиваясь от кресла, - да все никак не соберутся. Вот и приходится колупаться на когте битых полчаса.

Он первым ступил на эстакаду, и движущаяся дорожка вынесла их в кольцевой коридор станции, опоясывающий ее "мозг" - зал управления и автоматики.

– У них как раз сейчас пересменка,- посмотрел на часы Томах, ступая бесшумно и мягко по матово-белому, словно фарфоровому, полу коридора.- Мы не помешаем. А стажироваться тебе все равно надо, не вздыхай.

Зал оказался не круглым и не таким уж большим, как ожидалось, судя по радиусу изгиба коридора; он был треугольным. Все три стены служили панорамными виомами, пульт управления помещался в тупом углу треугольника, и над ним была врезана в стены наклонная черная плита экрана пеленгатора с крестом визира по центру. У пульта стояли три кресла, два из них занимали старший дежурный смены и его помощник, третье было запасным.

При входе в зал слабо звякнул предупреждающий звонок, и мужчины у пульта, одетые в серо-голубые комбинезоны спасателей пространственной, службы, оглянулись. Филипп с удивлением узнал в старшем смены… Леона Хрусталева, напарника по сборной! В свою очередь тот тоже удивился не меньше, только реагировал менее доброжелательно.

– Почему здесь посторонние? - с ударением на последнем слове спросил он.

– Ну-ну, я уже посторонний, - добродушно усмехнулся Томах, подходя к пульту.- Ребята, знакомьтесь, это Филипп Ромашин, конструктор, - он подмигнул Филиппу, - и кандидат в спасатели, стажер. У меня - к вам просьба: пусть он тут послушает космос вместе с вами. Мешать не будет, парень дисциплинированный, идет?

– Я против,- возразил Хрусталев.- По инструкции во время дежурства в зале управления не должны находиться посторонние лица, даже если они спортсмены экстракласса и кандидаты в спасатели.

Филипп вспыхнул: от Хрусталева таких слов он не ожидал.

– Вы что, знакомы? - Томах внимательно посмотрел на обоих.

– Мир слухом полнится,- нехотя произнес Леон.

– По сборной, - уточнил Филипп.

– Пусть остается, - вмешался помощник Хрусталева, красивый парень, видимо, уроженец Мексики.- Насколько помнится, программа стажировки включает в себя и работу на СПАС. Меня зовут Рафаэль. - Он первым протянул руку и улыбнулся.

Хрусталев демонстративно отвернулся.

– Что вы не поделили? - шепнул Томах на ухо Филиппу. Тот пожал плечами, хотя и догадывался о причинах подобного к себе отношения товарища по сборной: Аларика - Филипп не раз встречал ее в обществе Хрусталева, и того не могла не насторожить его настойчивость…

– Ну и ладненько.- Томах посмотрел на часы.- Мне пора, время моего дежурства прошло, а вы заберете его на "материк" после смены.

Филипп, ощущая неловкость, и злость, и желание как-то помириться с Леоном, словно был виноват перед ним, сел в правое свободное кресло и принялся разглядывать панель перед собой.

– Берите эмкан,- подсказал ему улыбчивый Рафаэль.- На него сводятся каналы прослушивания всех диапазонов электромагнитного излучения и ТФ-спектра. Наша станция рассчитана в основном на ТФ-диапазон. Вообще-то, космос слушает больше автоматы, интеллектроника на СПАСах мощная, но бывают ситуации, когда зов помощи может выделить из шумов и запеленговать только человек. Ну, и управляем автоматикой тоже мы.

– Не отвлекайся,- буркнул Хрусталев,- не на лекции.

Филипп молча достал из ниши ажурную корону с тремя выводами светокабеля и подогнал по размеру головы.

– Проверка, - бросил Хрусталев, покосившись в его сторону.

Рафаэль ответил щелчком включения аппаратуры.

…Двести лет плыл он вокруг Солнца по колоссальному кругу диаметром в сто миллиардов километров, безмолвный, холодный, как дыхание смерти, и сам - смерть! Двести лет потратил он на один виток вокруг Солнца, вглядываясь во тьму бессмысленными глазами фотоэлементных пластин, вонзаясь в пространство щупальцами локаторов, ловил в перекрестке визирных меток астероиды, ядра комет в афелии, и тогда на короткое время пробуждался его кристаллический "мозг", сравнивая полученные данные с теми, которые заложили в него создатели, и летел мимо, и ждал, ждал, запрограммированный нести смерть всему, что создано людьми и что не ответило на его радиозапрос.

Уже давно канули в Лету те, чей злой гений создал его, сменились поколения, исчезли из лексикона людей Земли слова "война" и "гонка вооружений", а он все мчался вокруг Солнца, электронномеханический безумец, обуреваемый холодной жаждой убийства, один из тех автоматических аппаратов, которые запустили некогда бежавшие с Земли поклонники "звездных войн", озверевшие от страха и яда собственных замыслов.

И вот локаторы выхватили из тьмы сооружение, отвечающее эталонам, сохранившимся в памяти аппарата. Трижды бросал он вперед угрожающий оклик: "Кто идет? Дайте позывной!" Ответа не было. А по вложенным в память инструкциям молчать мог только враг. И тогда ракетный спутник-убийца включил боевые системы, в течение минуты проверил боеготовность отсеков, определил точные координаты цели и произвел залп. Шесть ядерных ракет типа "Спейсмен" вырвались из люков боевых палуб и умчались к ничего не подозревающему объекту, унося в своем чреве смерть весом в сто двадцать мегатонн.

Объектом нападения чудовищного пришельца, порожденного военным психозом прошлых веков, был космотрон-коллайдер, самый большой из ускорителей элементарных частиц на встречных пучках. На беду, автоматы его защиты были запрограммированы на отражение метеоритных атак и мелких болидов, поэтому стремительное приближение искусственных тел не пробудило в их памяти тревожных ассоциаций. Еще худшую беду несло то, что на космотроне шел эксперимент.