Wildcard. Темная лошадка - Мари Лу

Я замираю, увидев ее силуэт, беззаботно сидящий в моем кресле, закинув одну ногу на другую. Слабый свет из окон создает на ней полосатый узор. Я чувствую ее изучающий взгляд. Она очень ухожена, волосы аккуратно зачесаны назад, а ее элегантная одежда монохромная, черного и серого цветов. Я понимаю, что неосознанно сравниваю ее с фотографией, на которой она стоит перед институтом.

– Мы слышали, что ты праздновала победу с «Всадниками Феникса» сегодня вечером, – говорит она. – Поздравляю твою бывшую команду.

Значит, Джэкс все-таки выследила меня. Я подавляю желание оглядеться, чтобы посмотреть, стоит ли она здесь прямо сейчас, где я ее не заметила.

– Мне не нужно, чтобы вы сопровождали меня по всему городу.

Тейлор с мягким стуком ставит на ковер обе ноги и слегка наклоняется вперед, упершись локтями в колени. Ее взгляд встречается с моим.

– Где ты была?

Она не верит мне.

– Я занималась миссией, которую мне поручили вы и Ноль, – отвечаю я спокойно. – Найти способ связаться с Хидео. Вы ведь этого хотите, не так ли?

Она хмурится.

– И тебе удалось чего-то добиться?

Я делаю глубокий вздох.

– «Всадники» разрешат мне присутствовать на их личной встрече с Хидео завтра.

– Неужели? – Брови Тейлор удивленно взлетают. – Может, ты и правда так хороша, как говорит Ноль.

– Я всегда отрабатываю свою зарплату.

– И это все, чем ты занималась сегодня вечером?

Вот тот самый вопрос, который она действительно хотела мне задать и почему она ждала меня в моей комнате. И будь осторожнее. Предупреждение Тримейна снова всплывает в моей голове

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что кто-то получил сегодня доступ к базе данных изображений «Черных Плащей», и это не кто-то из нас. – Она изучает меня. – Хотелось бы понять, знаешь ли ты что-нибудь об этом.

База данных изображений. Японский инновационный институт технологий. Мое сердце подпрыгивает к горлу. Тримейн копался в базе данных корпорации. Я вспоминаю карты, которые он показал мне, внутреннюю часть здания. Говорит ли Тейлор о нем? А что, если он случайно оставил след? Знает ли она, что он забрал?

Не паникуй, говорю я себе.

– Это не могла быть я, – отвечаю я. – Я только встречалась с «Всадниками Феникса» после вечерней игры и разговаривала с ними. Никакого скачивания информации, никаких взломов.

Она смотрит на меня, но я молчу. В уголках ее глаз появляются морщинки, пока она задумчиво разглядывает меня. Проходит несколько долгих минут.

А потом ее взгляд смягчается, и она расслабляет плечи.

– Если бы Ноль подозревал тебя во взломе наших файлов, он бы уже сам был здесь, допрашивая тебя, и не был бы столь вежливым.

От одной мысли об этом по коже пробегает холодок.

– Так почему здесь вы, а не он?

– Я здесь, чтобы предупредить тебя, – отвечает она, бросая на меня обеспокоенный взгляд. – Ты же не хочешь совсем запутаться.

– Но я ничего не сделала.

Она сомневается, долго молчит, потом откашливается:

– Сколько тебе было лет, когда ты впервые начала охотиться за головами? – наконец спрашивает она.

– Шестнадцать.

Она качает головой.

– Я была молода, когда пошла на первую работу. Тогда мы жили в Эстонии, и мой отец отмывал деньги, используя аптеку как прикрытие. Наркотики.

Я внимательно за ней наблюдаю. Меня не должно удивлять, что у нее и раньше были связи с нелегальным миром, учитывая, что она работает на «Черных Плащей», но на моем лице очевидно написано недоумение от ее ответа. Она издает смешок.

– Это удивляет тебя? Я не похожа на такую, верно? – Она опускает взгляд. – Я была умна для своего возраста и могла повторять фразы, слово в слово, так что мой отец начал отправлять меня с посланиями. – Она взмахивает рукой, изображая движение вправо-влево. – Никто не хочет, чтобы цифровые сообщения остались в телефонах и могли подставить тебя. Я передавала то, что мне сказали, и забывала, как только произнесла. Отец сказал мне, что у меня хорошая память. Что это пригодится для вранья. – Она пожимает плечами. – Но он был в этом не так хорош, как я.

Я откашливаюсь:

– Почему вы так говорите?

– Однажды я пришла домой и нашла его на полу с перерезанным горлом, кровь впиталась в наши ковры. Запах железа до сих пор преследует меня. – Ее губы кривятся, словно она раскусила что-то горькое.

Я дрожу.

– Позже я узнала, что к нему пришел клиент, а он пытался солгать. Клиент ему не поверил.

Я сглатываю. Тейлор не смотрит на меня и продолжает:

– После этого я только и думала, как настроены «провода» в моем мозгу. Они перестают работать, как только твое тело умирает. Я просыпалась в холодном поту посреди ночи, когда мне снилось, что я жива, а в следующее мгновение уже мертва.

На мой взгляд, ее слова звучат, как слова нейроученого, завороженного внутренней работой мозга. Переехала ли она в Японию, чтобы работать в институте? Я пытаюсь представить ее ребенком с большими глазами и прямыми невинными бровями. Мысль о том, что ложь так часто сходила ей с рук, не кажется невероятной.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спрашиваю я.

– Я могла убедить себя во лжи так хорошо, что начинала искренне в нее верить. Знаешь, как это называется? Самообман, Эмика. Лгать легче, когда ты не думаешь, что это вранье. Мой отец сказал, что хотел бы иметь мою способность верить всем сердцем в то, что не является правдой, потому что если ты можешь поверить во что угодно, то можешь поверить и в свое счастье. Вот почему я жива, а он мертв. Потому что мой мозг смог соединить эти провода, а его – нет. – Она наклоняется вперед, серьезно глядя на меня. – Возможно, и ты так умеешь. Убеждена, это полезный навык для охотника за головами.

Не паникуй.

– Я не вру вам, – говорю я в этот раз уверенным голосом. – Я не взламывала базы данных «Черных Плащей» – я даже не знаю, где их искать.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться, – соглашается Тейлор.

Ее голос кажется искренним, но я остаюсь настороже, ожидая, когда она сделает неожиданный выпад.

Над чем ты работала в институте? И что именно ты делаешь для «Черных Плащей»?