Охотник на волков - Ли Виксен

– У вас нет пациентов. Вы только учитесь, Мишая.

– Каждый припозднившийся прохожий – мой пациент, только не знающий об этом. Я, их врач, но выхожу к ним из темноты не в белом халате, как вы в своих кабинетах. Мой плащ и капюшон заменяют мне белоснежную мантию целителя. Я несу всем моим пациентам здоровье и красоту, о которых они не ведали раньше. Рисую их кровью, словно красками по холсту. Дарю им счастье, которого лишена сама. Скажите, Эркиль, что вы можете знать об этом?

Воцарилось молчание. Я все еще скрывался, хотя понимал, что доктор сейчас сам схватит опасную сумасшедшую. После подобных слов сомнений в ее безумии не оставалось. Человек, который так заботился о людях, даже об уличных побирушках и бедняках из деревень – мой добрый хозяин не смог бы промолчать и отпустить убийцу. Однако события развивались совсем иначе.

– Мишая, вы взволнованы. Вам надо остыть, давайте спустимся в подвал – там прохладно, и… уверяю, там есть на что поглядеть.

И что мне оставалось делать, невольному узнику этого разговора, этого города и этого проклятого дома? Лишь сбежать вниз по ступенькам. Потом я не раз спрашивал себя, почему просто тотчас же не вышел к доктору? Ответа не нашел до сих пор – возможно, это была просто интуиция. Так или иначе, господин Эркиль и его гостья намеревались спуститься в подвал, а я был у них на пути. Мне ничего не оставалось, как только, стараясь не шуметь, начать спускаться к покрытой инеем мощной деревянной плите. Чем ниже я спускался, тем меньше света из холла достигало моих глаз. Еще секунда, и я оказался в кромешной тьме.

Сверху уже слышались шаги. Дверца, закрывающая вход в подвал, была легкой и тонкой, в отличие от массивной двери, ведущей в ледник. Однако я без труда открыл ее и вошел внутрь. Тут было еще темнее, чем на лестнице. Дыхание оседало паром на моем лице и холодило кожу. На ощупь, раздвигая туши, подвешенные к потолку, я двинулся к дальнему концу этого помещения, надеясь, что оно не бесконечно. Однако мне пришлось остановиться: доктор и Мишая спустились, и любой звук мог их насторожить. Пришлось просто стоять посреди царства замороженных коровьих и свиных тел, свисающих с крюков. Я не мог их видеть, но пальцами ощущал изморозь на их поверхности. При соприкосновении покачивающихся туш слышался ледяной стук.

Пару секунд не было слышно ни звука, потом я различил потрескивание разгорающегося факела. Затем еще одного. И вдруг холодную тишину пронзил восторженный вскрик Мишаи:

– Невероятно, доктор! Вот так коллекция.

Я обратился в слух. О чем говорит эта сумасшедшая? Немного света проникло и в глубь ледника. Забыв об осторожности, я чуть подался вперед и оперся о ближайшую тушу. И машинально окинул ее взглядом. Разум не сразу воспринял, что для свиньи она великовата и зачем-то обернута материей.

Я сдержал крик силой чуда. И поверьте, в Сижарле я изрядно молился Горуде, благодаря богиню удачи за то, что у меня тогда перехватило горло от ужаса.

Весь ледник был заполнен телами, подвешенными к потолку. Да только не животных: на мясницких крюках висели замороженные люди. В одежде, с вытянутыми вдоль тела руками со скорбными лицами. Десятки людей.

– Мишая, вы обвинили меня в том, что я не смогу понять вашей тяги к прекрасному, – раздался голос доктора. – Вы были ко мне несправедливы. Но я вас прощаю. На самом деле мне самому есть в чем вас укорить. Каждый врач в душе понимает, что люди изнутри прекрасны. Но, в отличие от вас, я не стремлюсь раскрывать красоту лишь с целью поиграть с ней. И уж тем более не ищу ее лишь во внешне красивых, богатых и здоровых людях.

Окиньте взглядом мое хранилище. Каждый, кто нашел здесь свой последний приют, – это городской нищий или полуграмотный бедный крестьянин из деревни. Люди из низов обладают всеми пороками, которые вы только можете представить. Их тела в язвах, они дурно пахнут, на них лохмотья. Но, верите вы или нет, моя дорогая Мишая, внутри они устроены ничуть не иначе нас с вами! Их поражают те же болезни, от которых страдают и богатые люди. Изучая их изнутри, я смотрю в ту же книгу, что и вы.

– Я пристыжена, доктор.

– И поделом вам. Присмотритесь внимательнее, вы увидите, что многие из моих пациентов еще живы.

Я отшатнулся от ближайшего тела, и подвешенные довольно громко стукнулись друг о друга. К счастью, два чудовища на другой стороне ледника этого не заметили.

– Я ввожу им раствор, который погружает их в неглубокую кому, а затем приношу сюда. Некоторые – подумайте только, дорогая! – живут около двух дней в таком бессознательном состоянии. Ну, разве они не борцы за жизнь? Заморозка в живом состоянии позволяет мне тщательнее их изучать. Они умирают не от ран, как ваши творения, а будучи в той же форме, в какой зашли ко мне в кабинет.

Эркиль говорил и говорил. А я оглядывал кладбище вокруг себя. Подвешенные тела почти касались пола ногами, отчего казалось, что люди просто стоят рядами. Молчаливые, холодные, безжизненные. Внезапно ближайший ко мне скованный холодом человек вдруг моргнул. Я закрыл рот руками в немом ужасе. Хотел бы закрыть глаза, но не мог. Простоватый мужчина с множеством шрамов на лице и кустистой бородой с проседью. Он смотрел на меня и, несомненно, моргал.

– А не опасно оставлять их тут живыми? Вдруг одному удастся пересилить холод и сбежать?

– Раствор делает каждого из них овощем. Живым, дышащим овощем, моя дорогая. Их мозг уже мертв. Кровь циркулирует, сердце бьется, даже некоторые мускулы реагируют, но жизни в них больше нет.

– А что будет, если кто-то найдет это святилище в вашем доме? О, дорогой Эркиль, я так боюсь. Вдруг вас обвинят в преступлении против человечности!

– Мне дорого ваше переживание. Но губернатор сильно страдает от лихорадки каждую весну, главного стражника одолевает непристойная болезнь, десятки богатых и влиятельных людей по всей Лакцине взывают ко мне: «Помогите нам, доктор Эркиль! Спасите нас!» И я им отвечаю: «Я вас излечу! Но дайте мне время, немного подопытных бродяг и оставьте мне мой ледник». Как вы думаете, в самом ли деле меня накажут, если найдут это место?

– Вы гениальны!

Последовал звук поцелуя, затем еще одного. Я стоял среди окоченелых тел, поглядывая на мигающего, но все равно мертвого мужчину, и слушал, как чудовища совокупляются среди кошмара, созданного одним из них.

Я был опустошен. Спасти «пациентов» Эркиля из ледника я уж не мог. А попытка предотвратить новые жертвы вряд ли бы закончилась успешно. Если доктор прав, самые влиятельные люди города просто закроют глаза на творящееся здесь беззаконие. Что такое пара бедняков по сравнению с лихорадкой мэра?..

Примерно через двадцать минут доктор и Мишая закончили свои омерзительные плотские утехи. Я основательно продрог и думал, что меня ждет участь всех, кто здесь оказался подвешенным на крюке: замерзну насмерть и стану объектом изучения доктора, которого больше не мог называть своим другом.

Я услышал, как Мишая оправляет юбки.

– Меня волнует ваш знакомец, доктор, – проговорил монстр в женском обличье. – Вы сказали, что он догадался. Не донесет ли он на меня?