Люди в красном - Джон Скальци

– Предупреждаю сразу: это похоже на безумие, – сказал Дженкинс.

– Поразительно! – воскликнул Хестер. – Ты считаешь, мы ждем от тебя чего-то другого?

Дженкинс кивнул – мол, твое очко. Потом изрек:

– Путешествие во времени.

– Путешествие во времени? – выговорил растерянно Даль.

Дженкинс кивнул и включил свой голографический дисплей, показывая временную линию «Интрепида» и ветвящееся дерево серий телешоу.

– Вот здесь! – указал он на узел ветвления. – Посредине того, что мне кажется четвертым сезоном сериала, Абернати, К’рооль и Хартнелл сели в шаттл и направились к черной дыре, чтобы использовать ее гравитационное поле, искажающее пространственно-временной континуум, для путешествия назад во времени.

– Да это вообще бессмысленно, – сказал Даль.

– Само собой. Это очередное нарушение законов физики, учиненное Сюжетом. Но суть не в том, что законы физики нарушились совершенно нелепым образом. Главное – наша троица сумела уйти в прошлое, причем в определенное время. Определенный год. Они прибыли в две тысячи десятый.

– И что? – осведомился Хестер.

– А то, что самая вероятная причины их прибытия именно в этот год – создание нашего телешоу.

– В научной фантастике люди постоянно путешествуют во времени, – добавил Хэнсон. – Писатели все время сталкивают персонажей со знаменитостями прошлого и вовлекают их в исторические события.

– В том-то и дело! – вскричал Дженкинс, тыча дрожащим пальцем в Хэнсона. – Если в шоу показывают возвращение в прошлое, причем в реальное, а не выдуманное прошлое, то путешествие привязывают к известному публике событию либо личности. Иначе ведь никакого интереса. Но если возвращают героев в современное публике настоящее, нет нужды привязывать их к общеизвестному. Достаточно показать настоящее и как персонажи на него реагируют! Вот такой зрелищный иронический эффект.

– То есть если в шоу персонажи переносятся в прошлое и там встречают исторических личностей, то это и для зрителей прошлое. А если не встречают, то для зрителей это настоящее, – глубокомысленно заключила Дюваль.

– Более или менее, – согласился Дженкинс.

– Хорошо, конечно, понимать, как работает телешоу, – возразила Майя, – но какой нам с того прок?

– Если мы отправимся в современность телешоу, то сможем отыскать способ его остановить! – воскликнул Даль.

Дженкинс улыбнулся, подняв палец.

Дюваль посмотрела на них растерянно.

– Энди, объясни мне, пожалуйста, – попросила она. – Сейчас все выглядит так, будто вы с Дженкинсом чокнулись одновременно.

– Все очень разумно! – воскликнул тот. – Мы знаем время, когда делается наше шоу. Его «современность». Знаем, как отправиться в это время. Значит, можем прибыть в него и остановить людей, делающих сериал.

– Если шоу прекратится, прекратимся и все мы! – возразил Хестер.

– Нет, – опроверг его догадку Даль. – Мы ведь продолжаем существовать, даже когда не нужны для Сюжета? И эта временная линия существовала до того, как в нее вторгся Сюжет.

Он замолчал и посмотрел на Дженкинса.

– Я ведь прав?

– Возможно, – ответил тот.

– Возможно? – завопил Хестер, вдруг чрезвычайно разволновавшийся.

– Проблема существования нашей временной линии с философской точки зрения весьма интересна и нетривиальна. Возможно, наша линия существовала и раньше, а Сюжет лишь использовал ее. Но Сюжет мог и создать ее в моментальном акте творения – заодно с ее историей. Потому нам, ее обитателям, прошлое кажется реальным, – изрек Дженкинс. – По сути, это следствие сильного антропного принципа…

– Дженкинс! – предупредил Даль.