Объект номер 13 - Алиса Чернышова

Плохая новость: альды больны на голову. И откровенно заигрались в свои игры с модификациями.

Хорошая новость: Деймоса тянет поболтать.

Не знаю, правда, какие цели он при этом преследует. Да и наплевать, честно говоря. Я хочу уже понимать хоть что-нибудь, а не тыкаться слепым кутёнышем. Так что попробую расспросить его. А что я теряю?

— Можешь рассказать подробнее? Хотя бы то, что вне грифа “секретно”.

— Не вздумай, — отметил Тринадцатый. — Это вне её компетенции.

— Ну-ну, — улыбка Деймоса стала ещё шире. — Видишь ли, моя дорогая, тут есть неприятный момент: всё, что касается нас — секретно. Тем не менее, до определённых пределов я готов ответить на твои вопросы. Так что — спрашивай!

Парень, ты сам предложил.

— Что вы такое? Клоны, киборги, синтетики… нечто вообще новое. Не просветишь?

Деймос соединил кончики пальцев.

— Интересный вопрос, — сказал он. — На него весьма тяжело дать однозначный ответ. Тем не менее, опираясь на вашу терминологию, мы скорее синтетики. У нас нет биологических или генетических родителей… Есть прототипы — около пяти десятков, если не больше. Не всегда люди. Разные существа, у которых взяты фрагменты ДНК. Но многое в нас при этом создано вручную, без образа и подобия. В нас встроены некоторые механизмы, преимущественно из биотехнологий; так, например, в крови каждого из нас гуляют неактивные бактерии, которые уничтожают тело после смерти, разрушают ДНК так, чтобы враг не смог его повторить. То же самое, кстати, касается и взятых образцов. Полагаю, только потому мой брат ещё жив.

Дела.

— Не думала, что такие технологии уже доступны. То и дело говорят о попытке создать синтетиков, но настолько удачные… Получается, технология разработана? Но как тогда вышло, что вас сделали только тринадцать? Можно было бы наклепать армию ребят вроде вас. В чём проблема?

— Катерина, Катерина… — Деймос покачал головой. — Твоя наивность типичного жителя Земного Союза потрясающе мила. Разумеется, мы — далеко не первые! Проект наш был суперсекретными, он потребовал огромных затрат. И изначально нас, думаю, было не меньше нескольких тысяч.

— Подожди. А остальные?..

— Некоторых списали на стадии эмбриона. У других проявились непредвиденные мутации в младенческом возрасте. Биологическом, разумеется. Мы росли в специальном субстрате, из которого вышли примерно двенадцати-тринадцатилетними. На этом этапе списали очень многих: как только мы вышли из субстрата, проявились дефекты разного рода, преимущественно неврологические. Такие, разумеется, сразу шли на списание. Некоторые просто не справлялись: проявляли слишком много поведенческих девиаций, пытались сбежать, напасть на кураторов, проявляли сексуальное поведение без команды… Ну, и прочие варианты отклонений. Их проводили через жёсткий инструктаж и по результатам либо отправляли на переработку, либо списывали. В итоге, к тому моменту, как началась отладка серии, нас осталось не больше ста…

Так. Понятно. Тут притормозим.

— Слушай, — сказала я. — Ты всё равно меня чем-то накачаешь, если захочешь. Будь добр, очисть воздух и предложи мне выпить. Пожалуйста. Ты всё равно уже всё знаешь, и всё такое. Мне правда надо.

Он прищурился:

— Ну, если ты так мило просишь… — он махнул рукой, и климат-системы загудели, прогоняя кислород. — Чай?

— Лучше чего-то алкогольного.