Телефонист - Владимир Чернявский

Пацаненок резво заработал алюминиевой ложкой. Через минуту он отставил пустую тарелку из-под щей и принялся за второе. Щеки его порозовели, глаза ожили.

– Как тебя звать? – Марк почувствовал, что наступило время для откровенности.

– Максим, – без колебаний ответил подросток.

– Здесь где-то живешь?

– В развалинах на пустыре, – кивнул он. – У нас там банда.

– Понятно… Мне пора, Максим. – Марк снова нащупал в кармане целлофановый сверток. – И запомни: нужно бороться, а то пропадешь.

Он мог бы рассказать ему о своей жизни в интернате. О том, как приходилось кулаками и ногтями отстаивать свободу. Но Марк промолчал, его ждало неотложное дело. Он встал со стула, прошел между столиков к двери, чувствуя на спине пристальный взгляд карих глаз.

* * *

Каменный трехэтажный дом с нужным адресом прятался за гигантскими, уже пожелтевшими тополями. В подъезде Марк надел оранжевый жилет, поправил на груди бейдж и по пыльной лестнице поднялся на третий этаж.

Возле крашеной деревянной двери на месте звонка торчал обрывок провода. Марк постучал. Почти сразу с другой стороны послышался невнятный шум, донесся тревожный женский голос:

– Кто там?

– Сантехник! – Марк постучал сильнее. – У вас утечка!

После небольшой заминки щелкнул замок. В темной щели мелькнул глаз. Марк выставил бейдж. Типографский шрифт и синяя печать, видимо, вызвали доверие. Дверь открыла девушка, лет на пять младше Марка, худая, с бледной прозрачной кожей и темно-русыми волосами, собранными в пучок на затылке. Ее лицо с небольшим прямым носом, маленьким подбородком и тонкими губами можно было назвать красивым, если бы не впалые щеки и глубокие тени под глазами. Но сами глаза, голубые и немного раскосые, смотрели с живым спокойным вниманием.

Марк еще раз показал бейдж и переступил порог квартиры. В темном коридоре вдоль стен беспорядочно громоздилась мебель. «Что я здесь делаю?» – промелькнуло в голове Марка.

– Разрешите? – Он щелкнул выключателем на стене, но люстра на потолке не зажглась.

– Уже неделю не горит, – посетовала из темноты хозяйка.

Марк потянулся к низкому абажуру, нащупал стеклянную колбу лампы и с силой покрутил ее в патроне. Яркий свет резанул по глазам.

– Вот и все. – Сквозь желтые круги Марк разглядел улыбку девушки. – Контакты окислились.

Улыбка ей шла, и девушка явно умела веселиться.

Марк прошел в ванную, проверил вентили, сделал вид, что осматривает трубы. Следом перешел на кухню и разобрал под мойкой сифон. Тот действительно забился жиром и клочьями волос и подтекал. Марк вычистил крышку и трубки, промыл гофру. Скрутил все детали обратно.

– Больше не будет протечек.

Он помыл руки и вытер их висящим рядом с мойкой кухонным полотенцем.

– Спасибо, – улыбнулась девушка. – Хоть одна хорошая новость.

– Неплохо бы еще вентили заменить, – Марк потер ладонью щетину на подбородке. – Но это терпит.

Он сел за стол, вытащил из кармана фиктивный бланк заказа, заполнил и протянул хозяйке:

– Распишитесь.

Она поставила несколько завитков и написала фамилию. Марк посмотрел на подпись:

– Ваша фамилия Эдгард? – сощурился он, притворяясь, будто не может разобрать почерк.

– Да, верно, Елена Эдгард. – Девушка поправила выбившийся локон.

– Жилплощадь снимаете? – Марк напустил на себя строгий вид. – Нужно для отчетности.

– Нет, квартира родителей. – Девушка откашлялась. – Теперь я единственная собственница. Папа неделю назад умер.

Только теперь Марк заметил черную ткань на зеркале в конце коридора. Он отвел взгляд:

– Соболезную.

Заплакал ребенок, и хозяйка поспешила в соседнюю комнату. Марк вышел в коридор, вытащил из кармана плаща пакет и второпях запихнул в дальний угол обувной тумбы. Облегченно выдохнул, вытирая о штаны вспотевшие ладони.

Девушка появилась, неся на руках девочку лет четырех-пяти. Ребенок поразительно походил на мать, словно уменьшенная копия, только волосы черные. Марку показалось, будто посреди убогого жилища ожила идиллическая картина – из тех полотен старых мастеров, что освещены особым внутренним светом. Иллюзия быстро рассеялась, но в груди поселилась тупая ноющая боль.

Марк попросил воды и, когда девушка пошла с ребенком на кухню, снова открыл обувную тумбу и переложил сверток обратно во внутренний карман плаща. Не дожидаясь хозяйки, Марк выскочил из квартиры и пустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

На улице Марк повернул в сторону новых многоэтажек, рассчитывая выйти к метро. Зарядил мелкий дождь. Холодные капли смочили лицо Марка, он поежился и зашагал быстрее.

На пустом перекрестке светофор мигал желтым. Мимо промчался грузовик, полный строительного мусора. Марк остановился, чтобы пропустить машину. Краем глаза он уловил движение теней метрах в двадцати от себя. Будто на тротуар бросили бесформенные черные тряпки. Как только Марк повернул к ним голову, ближняя задрожала и начала расти, набирая объем. За пару секунд она вытянулась в высокую человеческую фигуру, похожую на вырезанный из черной бумаги силуэт. Рядом встала еще одна тень, следом еще одна и еще.

Неловко переставляя ноги, тени двинулись к Марку. Он попятился и медленно расстегнул плащ, готовясь к длительному забегу. Задел выпирающий карман, полез внутрь и вытащил сверток. Ветер подхватил и понес по асфальту целлофановую обертку. Пальцы Марка плотно сжали тяжелую рукоять пистолета.

Тени рванулись вперед. Марк направил на них оружие, взвел курок и нажал гашетку. Раздался выстрел, плечо дернуло отдачей, завоняло порохом. Черные фигуры заметались, не добежав пяти метров до Марка. Он продолжал стрелять, наполняя грохотом улицу, пока пистолет не выплюнул из барабана все пули.

Небо заволокло тучами, быстро сгущались сумерки. Черные гости, казалось, растворились в надвигающейся на город темноте. На лицо Марку упали крупные дождевые капли, а после, без перехода, хлынули холодные струи. Среди брызг на асфальте снова зашевелилось нечто бесформенное. Марк развернулся и побежал.