Узы крови - Алексей Осадчук

Эрик Жюдор вернулся на следующий день в указанное время в компании стряпчего. После того, как мы подписали договор, я передал ростовщику два пухлых кошеля, а он мне – вексель, который был тут же был мной уничтожен на глазах стряпчего.

После того, как юрист покинул мой кабинет, Жюдор выложил на стол несколько десятков свитков.

– Три тысячи семьсот пятьдесят серебряных крон – торговый дом Гилбертов, – начал перечислять ростовщик, при этом плотоядно улыбаясь. Ему явно очень нравилось то, чем он зарабатывал себе на хлеб. – Пять тысяч триста – Леграны, шесть тысяч двести – де Грамоны, ну и де Марбо – полторы тысячи. Ближайший срок у некоторых векселей – девять месяцев. Почти все в банке Краонов. Итого, шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят серебряных крон. Что скажете, шевалье?

М-да… А что тут скажешь? Сумасшедшие деньжищи. Которых у меня нет. И это даже с учетом того, что я смогу сбить цену процентов на тридцать.

– Что ж, давайте сперва посмотрим… – вслух произнес я и начал внимательно сканировать каждый вексель.

Пяти минут мне хватило на то, чтобы удостовериться в целостности всех подписей. Никто не пытался их исправлять или подделывать. Кроме того, Жюдор предоставил мне контракты купли-продажи, заверенные стряпчим, на каждый из них.

Затем, после сканирования, я начал внимательно перечитывать каждый вексель. Большинство из них были на предъявителя с определенным сроком, а вот часть векселей де Грамонов на две тысячи крон были выписаны под залог некоего баронства Вальф.

И еще… Долговые обязательства де Грамонов были подписаны двумя разными подписями.

Оторвавшись от чтения, я негромко позвал:

– Бертран!

Спустя минуту дверь открылась, и в кабинет вошел мой камердинер.

– Господин, – поклонился он.

– Взгляни-ка на эти бумаги, – предложил я. – И скажи мне, что видишь.

Бертран приблизился к столу и начал просматривать указанные векселя, при этом сортируя просмотренные в две стопки.

– Господин, – обратился он ко мне, закончив чтение. – В первой стопке векселя, выданные под залог баронства Вальф и подписанные вашим покойным батюшкой Фердинандом де Грамоном, а остальные подписаны вашим дядей Генрихом де Грамоном.

– Хм… – потер подбородок я, при этом не обращая внимания на не проронившего ни слова Эрика Жюдора. – Любопытно… Напомни-ка мне, где находится это баронство…

– Баронство Вальф, часть земель графства Грамон, находится на северо-востоке Вестонии, мой господин, – степенно ответил старик. – На границе с Астландией.

– Ясно, – кивнул я. – Благодарю, Бертран. Ты можешь идти.

Старик поклонился и покинул кабинет. Проделал он все это настолько чинно и величаво, словно был камердинером самого короля. Даже Эрик Жюдор невольно проникся, провожая Бертрана уважительным взглядом.

– Что ж, – произнес я, привлекая внимание ростовщика. – Я увидел все, что хотел. Меня заинтересовали все векселя, кроме вот этих.

Я отодвинул ту стопку бумаг, на которых стояла подпись отца Макса.

– За остальные я могу вам выписать чек банка де Краонов на шесть тысяч крон.

Жюдор встрепенулся и тут же принял стойку.

– Шесть тысяч – это же натуральный грабеж! – воскликнул он. – Тем более за векселя таких уважаемых семей Вестонии! Но не это самое главное. Увы, шевалье, но с чеками я не работаю…

– Что же, – поднимаясь с кресла, произнес я. – Тогда прошу простить меня за то, что потратил ваше драгоценное время. Таких крупных сумм в наличных при себе не имею.

Ростовщик торопливо вскочил с кресла и, словно боясь, что я сейчас уйду, начал вполголоса говорить, при этом опасливо косясь в сторону входной двери:

– Я вас понимаю, шевалье… В нынешние времена очень опасно держать такие суммы дома. В банковском хранилище они в большей сохранности… – Он снова покосился на дверь и перешел почти на шепот: – А что, если бы у нас появилась возможность решить вопрос с оплатой этих векселей другим способом? Так и быть, я бы уступил их вам за десять тысяч. Поверьте, шевалье, это очень хорошая цена.

– О каком способе идет речь? – я тоже понизил голос. – Чек вас не устраивает… Долговая расписка? Вексель?

– Нет-нет, – замялся ростовщик. – Вы уж простите, господин Ренар, что говорю прямо, но вы… Как бы вам это сказать… Вы слишком часто подвергаете вашу жизнь риску. И кроме того… Только прошу вас, не принимайте мои слова слишком близко к сердцу. На данный момент вы некредитоспособны.

Он обвел взглядом кабинет.

– Насколько я понимаю, этот особняк – ваша единственная собственность и, простите, но я знаю, во сколько он вам обошелся. А ведь мы сейчас говорим о сумме в десять тысяч крон.

– Тогда я снова повторюсь, – произнес я, слегка повысив голос. – Что именно вы бы хотели получить в качестве оплаты?