Бумажный зверинец (сборник)  - Кен Лю

– Тедди! Мистер Кан!

Никто не отвечал.

Лилли постучалась в дверь. Никто не ответил. Дверь была незаперта, и Лилли распахнула ее настежь.

В домике все было перевернуто вверх дном. Татами были разрезаны и разворошены. Столы и стулья разбиты в щепки и разбросаны по всему дому. Весь пол был усыпан обломками кувшинов, посуды, палочками. Повсюду валялись разорванные листы бумаги и книги. Бейсбольная бита Тедди небрежно валялась на полу.

Лилли посмотрела вниз и увидела у своих ног разбитое на тысячи маленьких осколков магическое зеркало мистера Кана.

Это все сделали коммунистические бандиты?

Лилли побежала в дома к соседям, неистово молотя кулаками в двери и показывая на дом мистера Кана. Соседи или отказывались отвечать, или трясли головами, а их глаза были полны страха.

Лилли поспешила домой.

* * *

Она все никак не могла заснуть.

Мама наотрез отказалась идти в полицию. Папа работал допоздна, и мама сказала, что Лилли ничего не выдумала и в окрестностях действительно орудовали бандиты, поэтому лучше всего остаться дома, пока не вернется папа. В конце концов мама отправила Лилли в кровать, так как завтра надо было идти в школу. Она пообещала рассказать папе о мистере Кане и Тедди. Папа, конечно же, должен знать, что можно было сделать.

Лилли услышала, как открылась и снова закрылась входная дверь, а затем скрип стула, который передвинули по кафельному полу на кухне. Папа пришел домой, и мама разогревала ему ужин.

Она поднялась с кровати и открыла окно. Прохладный влажный ветер наполнил комнату запахом жухлой травы и ночных цветов. Лилли выбралась из окна.

Она спустилась на грязную землю и тихо обогнула дом, подойдя к кухне с задней части дома. Внутри Лилли увидела маму и папу, сидевших за кухонным столом друг напротив друга. Но на столе не было еды. Перед папой стоял стакан, он налил в него янтарную жидкость из бутылки. Он выпил стакан залпом и снова наполнил его.

Яркий золотой цвет на кухне бросал через кухонное окно светлое пятно на землю. Она встала у его края и тихо, на четвереньках, приблизилась к окну, чтобы услышать, о чем они говорили.

Средь звуков шуршащих крыльев мотыльков, бьющихся о стекло, она слушала голос своего отца.

* * *

Утром Дэвид Коттон рассказал мне, что указанный мною человек арестован. По своему желанию я мог бы участвовать в допросе. Я пришел в лагерь для задержанных вместе с двумя китайскими допрашивающими: Чен Бянем и Ли Хуэем.

– Его трудно будет расколоть, – сказал Чен. – Мы попробовали несколько способов, но он сильно сопротивляется. Однако у нас есть несколько высокоуровневых методов допроса, которыми сейчас и воспользуемся.

– Коммунисты очень хорошо используют психологические манипуляции и повышают порог сопротивления, – ответил я, – так что немудрено. Нам нужно узнать, кто его пособники. Я считаю, что он прибыл на Тайвань с командой оперативных работников.

Мы дошли до камеры, и я увидел, что его уже порядком обработали. Оба плеча были вывихнуты, а лицо разбито в кровь. Правый глаз опух и практически не открывался.

Я спросил, приходил ли к нему врач. Я хотел, чтобы он понял: я – добрый и могу защитить его, если он мне доверится. Они вправили его плечи, а медсестра обработала лицо. Я дал ему воды.

– Я не шпион, – сказал он мне на английском языке.

– Расскажи, какие перед тобой были поставлены задачи, – сказал я ему.

– У меня не было задач.

– Скажи, кто приехал с тобой на Тайвань, – сказал я.

– Я приехал сюда один.

– Я знаю, что это не так.

Он пожал плечами, превозмогая боль.

Я кивнул Чену и Ли, и они начали втыкать тонкие заостренные бамбуковые палочки под его ногти. Он пытался хранить молчание. Чен начал стучать по основанию бамбуковых палочек молоточком, как будто забивал гвозди в стену. Мужчина заорал, как животное. В конце концов он отключился.

Чен поливал его холодной водой, пока тот не пришел в сознание. Я задал ему те же вопросы. Он покачал головой, отказываясь отвечать.

– Мы просто хотим поговорить с твоими друзьями, – сказал я. – Если они невиновны, с ними ничего не случится. Они не будут тебя ни в чем винить.

Он рассмеялся.

– Попробуем «скамью тигра», – сказал Ли.

Они принесли длинную узкую скамью и приставили один конец к опорному столбу помещения. Они усадили его так, чтобы его спина была строго вертикально столбу. Выгнув его руки назад, они связали их за столбом. Затем прикрутили бедра и колени к скамье толстыми кожаными ремнями. Наконец, они связали его голени.

– Увидим, выгибаются ли у коммунистов ноги вперед, – сказал Чен.

Они подняли его ноги и положили кирпич под пятки, потом еще один.

Так как его бедра и колени были привязаны к скамье, кирпичи поднимали ступни и голени вверх, выгибая колени под невыносимым для человеческого организма углом. Капли пота катились с его лица и лба, смешиваясь с кровью его ран. Он пытался изогнуться на скамье, чтобы снять напряжение с колен, но двигаться было некуда. Он натер себе руки, беспомощно двигая их вверх и вниз по колонне, пока не содрал всю кожу на запястьях и предплечьях, размазывая по белой штукатурке выступившую кровь.

Они подложили еще два кирпича, и я услышал, как ломаются кости в его коленях. Он начал стонать и кричать, но ничего из того, что мы хотели бы услышать.

– Это не прекратится, если ты не начнешь говорить, – сказал я ему.

Они принесли длинный деревянный клин и вставили тонкий конец под нижний кирпич. Затем по очереди забивали этот клин молотком. С каждым ударом клин все больше входил под кирпичи, а его ступни поднимались все выше. Он кричал и кричал. Они зафиксировали палку в его рту, чтобы он не прикусил себе язык.

– Просто кивни, если готов говорить.

Он замотал головой.

Внезапно при следующем ударе молотка его колени сломались, и ступни с голенями подскочили вверх, обнажая кости, торчащие сквозь плоть и кожу. Он снова потерял сознание.

Меня начинало тошнить. Если коммунисты могли тренировать и подготавливать своих агентов вот так, то как мы вообще сможем выиграть эту войну?

– Так не пойдет, – сказал я китайским следователям. – Есть идея. Его внук сейчас у нас?

Они кивнули.

Привели доктора, чтобы перевязать его ноги. Доктор сделал ему укол, чтобы тот больше не терял сознание.

– Убейте, – прошептал он мне. – Убейте прямо сейчас.